Прежде всего любовь - Эмили Гиффин

– Я страшно рад тебя видеть.

– И я, – я убеждаю себя не вываливать новость сразу. Но не успеваю даже снять куртку.

– Я беременна, – и тут на меня впервые накатывает тошнота. Наверняка из-за беременности.

Он испуганно смотрит на меня, и улыбка застывает на его лице.

– Серьезно?

– Я серьезна, как сердечный приступ. Или как внебрачный ребенок, – пару вечеров назад так пошутил Гейб.

Он медленно осознает новости, и глаза у него стекленеют, а потом мрачнеют.

– Быстро ты.

– Знаю, – я нервно усмехаюсь, – с первой попытки.

– Поздравляю. Очень за тебя рад.

– Спасибо.

Он улыбается, потом осторожно обнимает меня и поглаживает по спине, помогает снять куртку и медленно и тщательно пристраивает ее в шкаф. Потом он ведет меня в кухню, засыпая по дороге вопросами:

– И как ты себя чувствуешь? Волнуешься? А Гейб как? – говорит он бодро, но выражение лица у него напряженное.

– Ну, я все еще толком ничего не осознала, – я замечаю открытую бутылку красного вина и два бокала, – но мы оба очень рады. И благодарны миру за все.

– Это очень крутые новости. Правда, – он наливает два бокала и вдруг останавливается, – блин, тебе же нельзя?

Я мотаю головой и страшно смущаюсь, хотя сама не понимаю почему.

Он сливает вино из двух бокалов в один и делает глоток. Улыбается:

– Что тогда тебе предложить?

– Ничего, спасибо, – мы смотрим друг на друга, и мне вдруг хочется попрощаться и с достоинством удалиться.

– Давай хоть воды налью, – он берет из шкафа стакан, наливает воду из-под крана. Смотрит на нее, потом выливает воду и достает бутылку из холодильника.

– Спасибо, – я откручиваю крышку.

– Стакан дать?

– Не надо.

Он улыбается, не разжимая губ, и спрашивает, когда мне рожать.

– Третьего августа. Если мы правильно посчитали. Но на следующей неделе мы идем к врачу, узнать поточнее.

– То есть ты пока не была у врача? Тогда почему ты так уверена? – с надеждой спрашивает он. Хотя, может быть, мне просто кажется.

– Потому что я сделала примерно пять тестов, – я заставляю себя улыбнуться.

Он тоже улыбается и спрашивает, как восприняли новость мои родители.

– Они тоже счастливы?

– Я им еще не говорила.

– Нет? А сестре?

– Нет. И ей тоже. На самом деле ты первый. И пока единственный, – я глуповато смеюсь, и мне вдруг кажется, что я совершила дурацкий поступок. Тем более, что Пит явно удивлен.

– Джози, спасибо… это очень мило… большая честь… я тронут.

Я киваю и отвожу взгляд. Говорю, что это ерунда.

– И вовсе нет, – теперь он снова становится похож на себя, – я правда за тебя очень рад. Ты так этого хотела, и у тебя все получилось. Это же чудесно, – он обходит кухонную стойку и снова обнимает меня, на этот раз от души.

– Спасибо, мне очень приятно, – он снова садится на свое место, – но есть пара проблем… – я очень стараюсь не огорчаться.

– Да? Каких?

– Ну… во-первых, я стану очень толстая, – я смеюсь.

– Беременная, а не толстая.

Это идеальный ответ, и я так и говорю. Он улыбается и дает мне пять.

– Какой я молодец, выбрал правильные слова для беременной.

Я улыбаюсь.

– А какие еще проблемы?

Я снова отпиваю воды и молчу пару секунд, прежде чем сказать правду. То, что я на самом деле чувствую.

– Мне грустно.

– Из-за чего?

– Из-за нас. Я понимаю, что между нами все изменится.

Пит кивает, и ему тоже явно грустно.

– Боюсь, что да.

Сердце у меня падает, хотя от его откровенности мне становится легче. Честно говоря, он мне и нравится в основном потому, что никогда не пудрит мозги. Так что я продолжаю. Задаю вопрос, который мучает меня со Дня благодарения.

– Скажи, пожалуйста. Если бы я не выбрала этот вариант, с Гейбом… если бы я не забеременела… – я на мгновение останавливаюсь. От обилия упущенных возможностей у меня кружится голова. – Ладно, не будем.

– Нет уж, говори, – он смотрит мне в глаза, – пожалуйста.

– Ладно, – я киваю и набираю побольше воздуха, – если бы я не завела ребенка, как ты считаешь, было бы у нас какое-то будущее? Вероятность чего-то?

Я читаю ответ во взгляде Пита, а потом он отвечает утвердительно.

Я прикусываю губу и уговариваю себя не жалеть. Говорю, что мы могли бы расстаться через пару месяцев, и у меня осталось бы еще меньше времени, и окончательное бесплодие стояло бы ближе. Я напоминаю себе, что хотела именно этого, что я буду матерью, а материнство – не только дар, но и жертва. Величайшая жертва.

Пора к этому привыкать.

– Ладно, – я заставляю себя пожать плечами, – вот так всегда.

Проходит несколько долгих секунд, и он снова открывает рот:

– Ты не могла бы задать вопрос по-другому?

– Ты о чем? – не понимаю я.

– Спроси, может ли у нас быть будущее теперь? – он краснеет.

Я повторяю его слова, глядя ему в глаза. Сердце колотится очень громко:

– Как ты думаешь, может ли у нас быть будущее?

Он берет меня за руку.

– Да. Думаю, что да. Это непросто, но мне так кажется.

Я ежусь. По всему телу бегут мурашки – по рукам, ногам, спине.

– Правда? – у меня дрожит голос и подгибаются ноги. – Ты правда так думаешь?

Он кивает. Он серьезен, как никогда, и это очень важно.

– Да, Джози, я правда так думаю. Ребенок меня не пугает. На самом деле я только буду больше о тебе заботиться.

Мне трудно поверить в эти слова, но я все равно верю.

– Почему? – шепчу я.

Он хмурится и задумывается.

– Потому что теперь я понимаю, какая ты, – говорит он наконец, – ты сильная, независимая и мечтаешь сделать самое прекрасное, на что способна женщина. Я сражен… – он улыбается.

– Ты понимаешь, что будет сложно?

Я вспоминаю, что Уилл думал про Гейба. Про то, что отличалось от его представлений о жизни.

– Да. Но любовь творит чудеса. Даже когда сложно.

– Подожди, – я невольно улыбаюсь, – ты что, признаешься мне в любви?

– Нет, – он улыбается и берет меня за вторую руку, – но я этого не исключаю. Я могу полюбить тебя. Полюбить вас обоих…