Каин и Авель - Джеффри Арчер

– Извините, мисс, – начал он.

Девушка подняла глаза, но явно не узнала Уильяма.

– Эта дама со мной, так что проваливай, – произнёс моряк.

– Вы видели Мэттью Лестера?

– Мэттью? – переспросила девушка. – Какого Мэттью?

– Я же сказал тебе: исчезни, – повторил моряк, поднимаясь на ноги.

– Ещё одно слово, и я вышибу тебе мозги, – предупредил Уильям.

Моряк уже сталкивался с подобным гневом во взгляде других людей, и это едва не стоило ему потери глаза. Подумав, он сел.

– Где Мэттью?

– Я не знаю никакого Мэттью. – Теперь и девушка была напугана.

– Около двух метров росту, блондин, одет как я и, возможно, пьян, – описал Уильям.

– А, так ты имеешь в виду Мартина. Он здесь называет себя Мартином. – Девушка начала успокаиваться. – Так, дай мне подумать, с кем он ушёл сегодня? – Она повернула голову в сторону бара и крикнула бармену:

– Терри, с кем сегодня ушёл Мартин?

Бармен вынул изо рта потухшую сигарету и ответил:

– С Дженни. – И воткнул сигарету обратно.

– Точно, с Дженни, – сказала девушка. – Но ведь у неё сеансы короткие. Никогда не позволяет мужчине оставаться с ней более получаса, так что они скоро придут.

– Спасибо, – поблагодарил Уильям.

Он просидел в баре почти час, потягивая виски, сильно разбавленное водой, и всё сильнее ощущая собственную несовместимость с этим местом. Наконец бармен, всё с той же погасшей сигаретой во рту, показал на девушку, которая вошла в дверь:

– Вот Дженни.

Мэттью с ней не было.

Бармен жестом пригласил Дженни присоединиться к ним. Стройная, невысокая, темноволосая, она казалась привлекательной. Дженни подошла ближе, покачивая бёдрами, и подмигнула Уильяму.

– Ждёшь меня, дорогой? Что ж, я свободна, но за полчаса я беру десять долларов.

– Нет, ты мне не нужна, – сказал Уильям.

– Замечательно!

– Я ищу мужчину, который был с тобой, – Мэттью, то есть Мартина.

– Мартин был слишком пьян, его и краном не поднять, но он заплатил мне десять долларов – как всегда. Настоящий джентльмен.

– Где он сейчас? – нетерпеливо спросил Уильям.

– Не знаю, у него ничего не получилось, он плюнул на всё и пошёл домой.

Уильям выскочил на улицу. Холодный воздух взбодрил его, хотя спать ему и так не хотелось. Он медленно ехал по дороге, следуя тем маршрутом, по которому должен был пойти Мэттью, и внимательно вглядываясь в лицо каждого прохожего. Когда он проезжал мимо круглосуточного кафе, то через стекло увидел силуэт Мэттью, пробиравшегося между столиками с чашкой кофе в руке. Уильям припарковался, зашёл внутрь и сел рядом с другом. Мэттью опустил голову на стол рядом с нетронутой чашкой кофе. Он был настолько пьян, что даже не узнал Уильяма.

– Мэттью, это я, – сказал Уильям, глядя на друга. Из его глаз потекли слёзы.

Мэттью поднял голову, задел чашку, и кофе пролился на стол.

– Старина, ты плачешь? Тебя что, девушка бросила?

– Нет, мой друг, – ответил Уильям.

– Вечно с ними какие-то проблемы.

– Я знаю.

– У меня есть хороший друг, – сообщил Мэттью заплетающимся языком. – Он всегда заступался за меня, пока мы не поссорились сегодня – в первый раз. Но во всём виноват я. Я его сильно подставил.

– Нет, вовсе нет, – возразил Уильям.

– А откуда ты знаешь? – спросил Мэттью сердито. – Ты недостоин того, чтобы знать его.

– Пойдём домой, Мэттью.

– Меня зовут Мартин!

– Извини, Мартин, пойдём домой.

– Нет, я хочу остаться здесь. Сейчас сюда придёт одна девица, и, по-моему, теперь я готов заняться ею.

– У меня есть отличное виски, настоящий выдержанный молт, – сообщил Уильям. – Почему бы нам не выпить вместе?

– А бабы у тебя есть?

– Да, в изобилии.

– Тогда всё нормально, я еду с тобой.

Уильям поднял Мэттью, подставил ему своё плечо и медленно повёл к выходу из кафе. Он впервые в жизни ощутил, насколько тяжёлым был Мэттью. Они прошли мимо двух полицейских, сидевших за стойкой, и Уильям услышал, как один сказал другому: «Чёртовы гомосеки».

Уильям помог Мэттью сесть в машину и отвёз его на Бикон-Хилл. Кэтрин ждала их.

– Тебе следовало отправиться спать, дорогая.

– Я не смогла заснуть, – ответила она.

– Боюсь, он совершенно невменяем.

– Это и есть та девушка, что ты обещал мне? – спросил Мэттью.

– Да, она позаботится о тебе.

Вместе с Кэтрин Уильям провёл друга в спальню для гостей и уложил в кровать. Кэтрин начала раздевать его.

– Ты тоже должна раздеться, – заявил Мэттью. – Ведь я же заплатил десять долларов.

– Как только раздену тебя, дорогой, – сказала Кэтрин непринуждённо.

– А почему ты такая печальная?

– Потому что я люблю тебя, – ответила Кэтрин, и на глаза у неё навернулись слёзы.

– Не плачь! Тут незачем плакать. На этот раз у меня получится, вот увидишь.

После того как Мэттью был раздет, Уильям накрыл его простынёй и одеялом, а Кэтрин погасила свет.

– Ты же обещала лечь со мной, – сказал Мэттью сонным голосом.

Она тихо прикрыла дверь.

Уильям задремал в кресле перед дверью комнаты, где спал Мэттью, из страха, что его друг может проснуться и уйти. Кэтрин разбудила его утром перед тем, как подать завтрак Мэттью.

– Кэтрин, что я здесь делаю? – таковы были первые слова Мэттью.

– Ты приехал с нами вчера после вечеринки у Эндрю Макензи, – ответила Кэтрин, впрочем, довольно неубедительно.

– Нет, не так. Я поехал в «Ин энд Аут» с этой ужасной девкой – Патрицией или как там её, – а она отказалась пойти со мной. Боже, я чувствую себя отвратительно! Можно стакан томатного сока? Не хочу показаться невежливым, но завтрак мне нужен в последнюю очередь.

– Конечно, Мэттью.

В комнату вошёл Уильям, Мэттью поднял на него глаза. Они в молчании смотрели друг на друга.

– Ты всё знаешь, не так ли? – спросил наконец Мэттью.

– Да, – ответил Уильям, – я был дураком, и, надеюсь, ты простишь меня за это.

– Не плачь, Уильям. Я не видел твоих слёз с двенадцати лет, когда Ковиньон напал на тебя, а я должен был оттаскивать его. Помнишь? Интересно, чем теперь занимается Ковиньон? Наверное, содержит бордель где-нибудь в Мексике – это всё, на что он был способен. Слушай, если ты узнаешь, что это так, – отвези меня туда. Не плачь, Уильям. Большие мальчики не плачут. Тут уж ничего не поделаешь. Я встречался со всеми специалистами от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса и Цюриха, и они ничего не смогли сделать. Ты не возражаешь, если я сегодня не пойду на работу? Я ужасно себя чувствую. Разбуди меня, если я буду мешать или просплю слишком долго, и я найду дорогу домой.