Четвертый тоннель - Игорь Андреев

В зале ожидания меня встретил лысоватый животастый мужик в синих джинсах и белом свитере, с улыбающимися глазами. Мы познакомились на сайте путешественников. Я узнал его — видел на фотке в интернете. Подошел.

— Ты русский? — спросил он. — Игорь?

— Да. А ты Джордж?

— Да.

Обменялись рукопожатиями.

— А это моя жена, Памелла.

Полненькая рыжеволосая женщина рядом с ним молча стояла и улыбалась.

— Игорь, — я протянул ей руку. — Очень приятно познакомиться.

— Значит, ты русский, да? — сказала она, протягивая руку. — Круто. А у предков Джорджа польские корни. Так что вы почти родственники!

Мне понравился ее смех.

Джордж сообщил, что этим же рейсом прилетели еще трое ребят. Одна немка и одна пара из Швейцарии, всем по двадцать с небольшим. Нужно подождать — он их тоже забирает. Ребята подошли через минуту. Мы сели в два кроссовера «Тойота» и поехали к нему домой. В нашей машине был он, я и немка на заднем сидении. Во второй машине, которую вела Памела, ехали швейцарцы.

По словам Джорджа, он строил свой дом много лет по частям. Росла семья — он пристраивал новые части дома. У него семь детей. Самой старшей дочери тридцать с чем-то, самой младшей — двадцать. Трудился над изготовлением детей стахановскими темпами. А уж как трудилась его жена. По мере того, как дети росли, он старался зарабатывать все больше. В конце концов, они выросли и разбежались, а у него остался огромный дом и бизнес по продаже строительных материалов, приносящий много денег. Недавно он продал бизнес, забил на работу и сам себя отправил на пенсию.

— В конце концов, я миллионер, — сказал он, затягиваясь сигаретой. — Я столько лет работал, теперь могу себе позволить отдохнуть.

Он не такой миллионер, какие бывают в кино и глянцевых журналах. Ему сейчас пятьдесят четыре. У него машина за сорок тысяч долларов, а не «Феррари». Потому что «Феррари» ни на что кроме понтов не годится, а понтоваться ему неинтересно, не тот склад характера. Любит умеренно выпить, хорошо покушать, путешествовать и общаться с необычными людьми. Поэтому-то и знакомится с путешественниками вроде нас на специальных сайтах, и фактически превратил свой большой дом в нечто среднее между бесплатным мотелем, пионерлагерем и детским садом. А еще он очень любит женщин. То есть правильный мужик. Я почувствовал это с первых же секунд в аэропорту. У него, конечно, не написано на лбу «я люблю женщин», но здоровая, та самая, энергия бьет из глаз. Та энергия, частью и признаком которой является мужская сексуальность.

— Ты кого-нибудь трахнул в Таиланде? — спросил он, когда мы сворачивали схайвэя.

— Была одна красивая история, — я пожал плечами. — Но не с тайкой, а с немкой. Приятная женщина, мы хорошо общались. А вообще нет. Я не по сексуальному туризму туда ездил.

— Да ладно тебе, не гони, — он захохотал. — В Таиланде не бывает несексуального туризма.

— Я не люблю платить деньги за секс, потому что деньги вытесняют секс.

— Ну да, в общем, — он хмыкнул, — правда. Но мне все равно нравятся маленькие тайские сучки, — и он снова рассмеялся.

Юная немка по имени Маргарет фыркнула и сказала о проститутках что-то подчеркнуто высокомерное.

— Ты — женщина, — ответил Джордж с улыбкой. — Ты ничего не понимаешь в женщинах. Так что заткнись.

В его голосе не было ни малейшего намека на оскорбление или пренебрежение в ее адрес. Слова, по форме напоминающие грубость (и достаточные, чтобы вызвать приступ ярости у американской феминистки среднего уровня дебильности), прозвучали нежным шутливым тоном. Так звучит голос любящего папы в разговоре с взрослой дочерью. Немка продолжала фыркать и бросать какие-то категоричные фразы, но улыбалась и смеялась. В какой-то момент я почувствовал, что Джордж ее дразнит, и решил быть пошлым, чтобы присоединиться к игре.

— Это мужской шовинизм! — сказала она в ответ на какую-то мою фразу.

— Это не мужской шовинизм, а реальность, — сказал я ей, и обернулся к хозяину. — Кстати, Джордж, ты знаешь, почему женщины, считающие себя порядочными, так презирают проституток?

— Почему?

— Они боятся конкуренции.

— Игорь, заткнись! — сказала немка и театрально надула губы.

— Ну-ну, давай, продолжай, — поддержал Джордж. Его глаза улыбались, а тон стал смешливым.

— Проститутки играют по простым правилам, — начал я с философским видом, — и претендуют на сотню-другую долларов из кошелька мужчины. А честные женщины говорят: «Я порядочная женщина, а не какая-нибудь тупая шлюха», и претендуют на всего мужчину целиком. Пожизненно. И чтобы еще подчинялся. Они требуют намного большего, чем проститутки, а взамен предлагают сомнительную ценность — свою показную порядочность, за которой обычно нет ничего, кроме высокомерия. Проститутки мешают порядочным женщинам делать долгосрочный бизнес. Но сделать они с ними ничего не могут, остается только презирать.