Дом в степи - Сакен Жунусов

судить по голосу, и молодой мужчина. Тихий разговор почти не долетал до ушей старика, но из того, что он расслышал, можно было понять, что женщина уже не молода и работает в обкоме партии, а мужчина приехал из Алма-Аты, и ему не терпится попасть в места, из которых он когда-то уехал на учебу. Мужчина несколько раз помянул о книге, которую написал или только собирается писать о родных краях.

- Сколько же я не был тут, Райхан-апа?.. Все, все стало другое! Просто не узнать!

- Что ты, Жантас!- устало проговорила женщина.- Тут неделю не побываешь, и то, глядишь, многое изменилось. А за эти годы... Мне, если признаться, так жалко было уезжать! И до сих пор - где бы ни была, что бы ни делала, а тянет...

Увлеченно разговаривая, они совсем не обратили внимания; что ночной пассажир впереди вдруг вздрогнул и съежился, сжался, боясь обернуться.

- Из стариков кто-нибудь на месте?- расспрашивал Жантас.- Моргун сейчас где?

- Федор Трофимович давно в Целинограде. На большой работе... А Халила помнишь? Главный инже-

нер сейчас. Хороший парень вырос. Учился в сельхозинституте, сейчас женился, дети. Директором будет, нисколько не сомневаюсь... Ну, кто еще? Оспана, шофера, помнишь? Самый знаменитый шофер у нас. Депутат, Герой Труда.

- Так он больше и не женился?

- Почему? Женился. И знаешь на ком? На Акбопе.

- Ты смотри!- удивлялся переменам Жантас.

- Жалко,- продолжала Райхан,- что Акбопе в свое время учиться не пришлось. Но мы направили ее в школу механизации, сейчас она диспетчер автобазы. А в автобазе,- шутка сказать! - двести с чем-то машин.

- А эта... Тамара! Рудакова или Рубцова,- не помню уж...

- Рубцова. Тоже в совхозе. Два года поработала секретарем комитета комсомола, а потом в Высшую партийную школу послали. Алагузова-то еще не забыл?

- Второй секретарь, кажется.

- Он потом у нас в совхозе парторгом был. В прошлом году мы проводили его на пенсию. Так Тамара теперь на его месте... Вот тебе о чем писать надо, дорогой. Читала я твои книжки. Все о любви, о цветочках пишете, а настоящая-то жизнь - вот, под боком.

- Да, да, не говорите...- согласился Жантас, покивав головой.- Но Алагузову в совхозе, надо полагать, несладко пришлось. Ведь работничек он, насколько я помню...

- Ну!- оживилась Райхан.- Совсем не тот стал. Что ты!.. У нас с ним однажды интересный спор получился. Мне одно время в производственном управлении пришлось работать, и мы с этим Алагузовым чуть не насмерть сцепились. Вызвала я его как-то и давай отчитывать. «Что же вы,- говорю,- зерно перестали сдавать?»- «Нету,- говорит,- зерна. Одно семенное осталось».- «Сдавайте семенное. Весной на семена у

государства получите». Ка-ак он взвился! «Бюрократы,- кричит,- вам бы только план! А у нас тогда неурожай страшный: летом засуха, а осень подошла - дожди залили. «Обязательства,- говорю,- брали? Брали. Извольте выполнять». Алагузов прямо из себя выходит. «Надо,- говорит,- исходить из обстоятельств, а не из обязательств. А семенное зерно я не дам грабить, хоть голову снимайте!» И к дверям пошел. «Ладно,- говорю я и не выдержала, засмеялась.- Но теперь поняли, каково в совхозной одежке-то быть?» Все он понял, все помнил. О многом мы тогда переговорили. И как за распашкой гектаров гнались, вместо того, чтобы научиться за землей ухаживать. Совсем другой человек стал. Сейчас, хоть и на пенсии, а на покой не уходит. Люди к нему без конца идут, советуются. Уважаемый всеми аксакал... Вот об этом попробуй, написать...

- О ком-то я еще хотел спросить... Да, Дерягин. Помните такого? Здоровый такой парень...

- Ну как же!- рассмеялась Райхан.- Хорошо помню, не забыла. Он, кстати, женат на Тамаре...

- На Та-ма-ре?!- изумился Жантас.-Но она же видеть его не могла!

- Мало ли что бывает,- снова засмеялась Райхан.- Сейчас ты его не узнаешь. Двое детей. Завгаром работает. И в рот капли не берет.

- Вот это да-а!.. Вот это номера!- никак не мог успокоиться Жантас.- Что только делается на свете!.. А про этого... ничего не слышно? Помните, старик, на отшибе-то от всех жил. Карабет или как его там...

- Об этом ничего не слышно. Да никто и не интересуется. Кому до него дело? Ни Халилу, я думаю, он не нужен, ни Акбопе. Ну, а уж о Дике и говорить нечего.

- Да, да, вот еще - Дика! С этим что?

- Ничего. Прекрасно живет и работает. Самый у нас знаменитый строитель. Хорошую женщину нашел - повара. Четверо детей у них...

- Ну, дела. Ну, дела-а...

Жантасу хотелось расспросить и о житье-бытье своей попутчицы, но он подумал и промолчал: вся жизнь Райхан проходила на людях и, как можно было догадаться, никаких перемен за это время не произошло. По-прежнему немолодая одинокая женщина грелась у чужого огня: всеми силами устраивая счастье другим, Райхан не имела времени подумать о собственном. Никто не встречал ее из тяжелой поездки, ничье заботливое слово не провожало в дальний путь и никогда уж не зазвенит ребячий гомон в ее пустом холодном доме. Чужие радости и печали заполнили всю ее жизнь без остатка.

Усталость и тишина, тепло запертой со всех сторон машины сморили пассажиров. Давно утихли голоса, и теперь слышалось ровное покойное дыхание. Лишь вскинувшийся на радиаторе серебристый олень по- прежнему рьяно летел над дороги. Ну уж обозначился край неба над чернотой земли, и свет машины, раздвигавший темноту, становился рассеянным. Светало...

- Что же я наделал!- тихо выругался вдруг шофер.- Вам ведь в «Красное знамя» надо? Проехали малость...

И он начал осаживать машину, сбавляя бег. Но на изможденном, с большим уродливым пятном лице старика не отразилось никакого беспокойства.

- Не надо, в «Каинды» поеду.

Шофер заинтересованно глянул на него, не переставляя удивляться столь необыкновенной примете на лице пасажира.

- Что, папаша, видно, давно не были в этих местах? «Каинды» уж забыли люди...

- А что с ним?- насторожился старик.

- Другое название давно. Когда-то был «Каинды». Теперь «Сулу-Мурт».

Притомившись в долгой, навевающей сон дороге, шофер был рад случаю поговорить. Ночной пассажир

несколько раз украдкой оглянулся назад, боясь, как бы разговор не разбудил попутчиков.

- Тут теперь все переиначили,- охотно рассказывал шофер.- Был «Каинды», стал «Сулу-Мурт». Был «Жана Талап»,- может, слыхали, колхозишко такой завалящий? Теперь - «Кургерей».

- Это ведь отделение было в совхозе?- стараясь говорить потише, напомнил старик.

- Куда там! Теперь отдельный совхоз. Назвали