Над горой играет свет - Кэтрин Мадженди

— Точно тебе сказать не могу, Энди. Но по-моему, он не против.

— Прям никогда не психует?

Дядя Иона громко расхохотался. Отсмеявшись, ответил:

— Случается, конечно, у них все как у нас, у людей. — Он потер подбородок. — Хочешь на нем покататься?

— Даже не знаю.

Но я видела, что ему ужасно хочется.

Дядя помог моему братцу залезть в седло.

— Я его подстрахую, Вирджиния Кейт. — Дядя сел сзади Энди и доверил ему поводья. — Сейчас сделаем все вместе несколько кругов. Если у вас будет нормально получаться, разрешу потом ездить одним.

И мы поехали. Пригревало солнышко, я подставила ему лицо.

Дядя Иона напевал залихватскую ковбойскую песню из сериала «Бей хлыстом», и вскоре мы орали ее все вместе.

Дядя Иона помуштровал нас как следует, зато потом сказал, что утром можем ехать на прогулку одни.

Прогулки стали регулярными. Приехав от мамы, я тут же переодевалась в шорты и майку. Энди ждал меня, нетерпеливо разгуливал перед домом. Тетя Билли делала для нас сэндвичи с ореховым маслом и клубничным повидлом, а еще укладывала в сумку несколько воздушных шоколадных «брауни», на десерт. И еще обязательно два спелых желтых яблока для лошадей.

Мы седлали их и отправлялись в путь. Объезжали долину, забирались на пригорок, спускались в дальний лесок. Мы гордо возвышались над всякими пешими и были очень довольны собой. Проголодавшись, останавливались под деревьями и устраивали пикник. Мой зад просто вопил от боли, требуя покоя, но я не обращала внимания на такую ерунду.

Лошади, схрумкав яблоки, принимались щипать травку. Энди мигом заглатывал сэндвич, тут же хватал второй, я к этому моменту одолевала половинку первого. Однажды он заявил, набив полный рот:

— Ты неплохо ездишь верхом, хоть ты и девчонка.

— И ты неплохо, хоть ты и мальчишка.

Он швырнул в меня камешек, а я в него.

— Да я езжу лучше Малыша Джо из «Бонанзы», — сказал он, хватая «брауни».

— То есть гораздо лучше.

Он начал хохотать, роняя изо рта коричневые крошки, потом торопливо проглотил и заметил:

— Дядя Иона и тетя Билли очень даже ничего, а?

— Твоя правда.

Энди вскочил и начал боксировать воздух.

— У них тут получше, чем у тети Руби.

— Она над тобой издевалась?

— Надо мной? Еще чего. Руби-в-дупель меня боялась. — Он ухмыльнулся.

— Она? Тебя?

— Я ей устраивал всякие подлянки. Причем запросто, она же постоянно была под градусом.

Я придвинулась поближе.

— И какие же это были подлянки?

— Она спит, а я пока быстренько все в комнате переставлю. Она очухается и никак не может врубиться: «Где это я? Что со мной?»

Он снова уселся и цапнул второе пирожное.

— А еще такой ей устроил фокус. Притворился мертвым, будто она избила меня до смерти. — Он снова расхохотался, куски «брауни» полетели на траву. — Слышала бы ты, как она орала. «Ой, приби-и-ила парня, помер он. Са-а-авсем мертвый, Хо-споди, пымаги-и-и».

Я хохотала вместе с ним до слез.

Энди радовался, как кот, стащивший кусок мясного пирога.

— А когда маму избили, меня привезли сюда, дядя забрал маму, чтобы ей помочь. Зачем мне было тащиться к Руби-в-дупель, раз такое дело?

— Маму избили?

— Ну да. Пошла расслабиться, а какой-то парень, чокнутый, ее избил. — Энди перекувырнулся. — Даже полицию потом вызывали. — Он приблизил свое лицо вплотную к моему, оскалив перепачканные шоколадом зубы.

Я схватила его за ухо, слегка потрепала.

— Испугался тогда?

— Ни фига. Я ничего не боюсь.

Энди залез на дерево и повис на ветке, как обезьяна. Потом спрыгнул и наклонился за очередным пирожным.

Оно было последним, и я успела его схватить. «Брауни» было тянучим и сладким, и теплым от солнца.

— У нее, как и прежде, было много кавалеров?

— Слишком много вопросов, сестренка.

— Интересно же.

Обхватив себя руками, он стал кататься по траве туда-сюда и, помолчав, скороговоркой прорычал:

— В-основном-жуткие-придурки.

Поднявшись на ноги, подбежал к Верзиле и одним махом вскочил в седло, будто всю жизнь только и делал, что разъезжал верхом.

— Давно это было, нужны они мне все, как жирная и волосатая крысиная жопа. А ты давай морочь этим свою тупую башку, хотя у нас щас вон что творится.

— Только не пойму, чего ты злишься, — сказала я, подходя к Звездочке.

— Ты тоже злишься, а то я не вижу.

— Дурак ты. — Я забралась на Звездочку и развернула ее в сторону дома.

Энди, ничего мне не ответив, стал напевать мелодию из «Бонанзы», держа поводья с картинным ковбойским шиком.

— Я — красавчик, — заявил он.

— То есть Малыш Джо?

— Нет, в сериале есть еще один смазливый, но никто не помнит, как его зовут.

Через две недели Энди держал путь в Луизиану. Он летел в небесах, а я в тот момент направлялась в нашу низину, вместе с мамой. Уверенная, что нужна ей. Уверенная, что все смогу устроить так, как я себе это представляла.

Что-то стало меньше, что-то больше. Дворик наш теперь казался маленьким, и дом. Зато тень от гор словно бы расплылась и удлинилась, накрыв и дворик, и дом наш, и маму, и Иону, и меня, и домик миссис Мендель. Когда мы приехали, я тут же увидела ее в окошке, с улыбкой во весь рот. Она помахала мне, я ей.

Мы с дядей помогли маме дойти до кровати. Я открыла ее окно и глянула на клен. Все такой же.

Дядя Иона погладил маму по голове:

— Ну как ты, сестренка?

— Отстань. Нет сил. — Она отвернулась.

Затворив дверь, мы с дядей двинули на кухню, проверять, что там имеется. На столе, как нерадивые солдаты, выстроились вразнобой бутылки с выпивкой.

Дядя заглянул в шкафы и в холодильник, покачал головой.

— Есть нечего.

Я ничего на это не ответила, но слегка запаниковала.

Посмотрев на меня, дядя сказал:

— Если хочешь, я останусь.

— Все нормально, дядя Иона.

— Ладно. Сгоняю в магазин за продуктами.

Я проводила его до машины и долго смотрела вслед. А потом закрылась внутри, с мамой.

Прошлась по всему дому. Было чище, чем я ожидала. Думала, там повсюду грязные чашки и тарелки. Я вернулась в кухню попить воды, у бутылок был зловещий вид, теперь они были похожи не на нерадивых солдат, а на свирепых Летучих Обезьян из «Волшебника из страны Оз». Морщась от резкого запаха, я вылила все в раковину. В холодильнике были только масло, повидло и кувшин с прокисшим молоком. Молоко я тоже вылила.