Над горой играет свет - Кэтрин Мадженди

Села потом на диван, вспомнила, как все в Луизиане расстроились, узнав, что я решила остаться.

Когда я сказала Энди, он вытаращил глаза:

— Ну ты даешь.

— А что такого? Хочу помочь маме, вот и все.

Он запихивал вещи в чемодан.

— Она же буйная. Папа тебе не разрешит, скажет, чтобы ехала домой.

— Мало ли что он скажет. Он и сам вполне себе буйный.

Энди обернулся и так на меня посмотрел, будто был уверен, что я вообще больше не вернусь в Луизиану.

— Ты сама знаешь, что у папы другое, глупо сравнивать.

Энди схватил свернутые носки, понюхал.

— Я с ней дольше жил. Знаю, какой она стала.

— Она все равно наша мама.

Он фыркнул, как конь.

— Побуду тут с ней, ей уход нужен.

— А как Мика на тебя разозлится! — Энди захлопнул чемодан.

Прощаясь с Энди, тетя Билли плакала в три ручья. Мы погрузились в дядину машину, поехали, а тетя все махала и махала нам вслед. Брат молчал всю дорогу, в аэропорту тоже со мной не разговаривал. Но когда объявили посадку, вдруг крепко-крепко обнял меня за шею, как раньше, когда был совсем малышом.

Энди, какой же он был худой, но сильный. Мальчик, уже превращавшийся в мужчину.

— Не позволяй ей делать тебе больно, сестра.

— Энди, она никогда нас не била.

— Черт, я же не об этом. — И убежал.

Улетел, что тут поделаешь. А мы с дядей забрали маму из больницы и повезли назад в низину. И меня. Так я снова оказалась там, в низине.

Сразу позвонила Ребекке. Ее голос в трубке был совсем далеким, на заднем фоне пел Элвис.

— Я знаю, ты иначе не могла… — сказала, и все, молчание.

Дьявол и ангел вступили в схватку, такую жестокую, что у меня разболелась голова.

А чуть погодя я услышала Бобби:

— Разреши и мне поговорить с сестренкой. Дай мне трубку. Дай!

Его голос проник прямиком в сердце:

— Приезжай домой. Я не буду к тебе приставать, ходить за тобой как хвостик. Честное-пречестное слово.

— Бобби, ты умница. Просто я хочу помочь своей маме.

— Но ведь моя мама — это и твоя мама, правда.

— Я приеду к тебе попозже, не скучай.

— На следующей неделе?

— На следующей никак не получится.

— Нет? Ну ладно, — таким тоном, будто умерла его золотая рыбка. — До свидания.

И снова голос Ребекки:

— Лапуля, как ты там? Ничего?

— Нормально.

Она вздохнула:

— Вирджиния Кейт.

Снова вздох, и это:

— Будь осторожнее, береги себя.

— Все нормально.

Повесив трубку, я пошла к себе. Первым делом провела рукой по бабушкиному одеялу и заглянула под кровать. Особой коробки не было. Наверное, мама ее выкинула. Я старалась не очень расстраиваться.

— Бабушка Фейт, ты тут?

Бабушка не ответила, тогда я решила проверить, как там мама.

Тихонечко открыла дверь. Она не спала и сразу на меня посмотрела.

— Салют, мама. — Я разгладила юбку и пригладила волосы, надеясь, что мама это заметит. Она ведь еще ни слова не сказала о том, как я ей сейчас, повзрослевшая.

— Почему ты здесь, Вирджиния Кейт?

Я подошла к ней, представив, что она сказала не совсем так. Например, «я рада, что ты здесь, Вирджиния Кейт». Тем более что она сама попросила меня остаться.

— Я здесь, чтобы заботиться о тебе, мама.

— Тогда принеси мне ром, коку и лимон.

— Ром я вылила в раковину, весь, — призналась я, глядя сквозь оконное стекло на клен.

Она резко, со свистом, выдохнула:

— Позвони моему брату, пусть он купит.

— Но, мамочка, тебе же вредно.

— Я вся в ушибах. Не думаю, что стаканчик тонизирующего убьет меня. — Она с трудом шевелила растрескавшимися сухими губами. — Беги скорее, звони. Ты знаешь, какие напитки в моем вкусе. И нечего смотреть на меня так, будто я придушила твоего любимого щенка. Надо же чем-то заглушить боль.

Надо так надо, отправилась звонить. Подошла тетя Билли. Я сказала ей, что мама требует спиртного.

— А дядя как раз вышел за дверь. Попробую догнать. Подожди, ладно?

Телефонная трубка клацнула о стол.

Хоть бы не догнала, подумала я, но и слушать мамино гневное шипение тоже не хотелось.

Вернулась тетя.

— Он сказал, что купит. Кстати, только что твой папа звонил, спрашивал, как ты.

Интересное дело, подумала я, мог бы позвонить мне самой.

— И эта Ребекка звонила. Приятная женщина, судя по ее разговору. И добрая, да? Была бы злыдней, ты бы нам сказала?

— Конечно, мэм.

— Деточка, ты уверена, что тебе стоит все это делать?

— Уверена. Все нормально.

Тетя Билли сказала, что испекла нам с мамой пирог, и мы распрощались.

Пока ждала дядю с продуктами и бутылками, размышляла о дальнейшем житье-бытье. В какую буду ходить школу, и что нужно получить водительские права, чтобы ездить на маминой машине в магазин, и как мы с миссис Мендель будем вместе пить чай, пока мама отдыхает. В общем, распланировала все заранее, фантазерка. Но планы эти почему-то не так уж меня и радовали, хотя я внушала себе, что все у нас будет замечательно.

Только когда я смотрела на свою милую гору и укрывалась одеялом бабушки Фейт, на душе становилось легче.

Зашла поздороваться миссис Мендель. Обвисший подбородок подрагивал, как индюшачий зоб. Волосы она по-прежнему собирала в большой пучок, из которого торчало еще больше похожих на проволоку волос, и много было седых. Она так крепко меня обняла, что я едва не задохнулась. Долго обсуждали ее садик, что растет, что ни в какую не желает, она даже утомилась и сказала, что ей нужно пойти поспать.

— Если что понадобится, сразу звони.

— Все нормально, миссис Мендель.

Я смотрела, как она идет вдоль газона. Вот остановилась на минутку, сорвать розу с куста, побрела с розой в дом. В сущности, все тут осталось прежним. Будто я, закрыв на какое-то время глаза, перенеслась в прошлое.

Прибыл с пакетами дядя Иона. Посмотрел, все ли в порядке, хорошо ли закрываются окна и двери, как работают плита и холодильник, убедился, что в кранах нормальный напор воды. Мы зашли к маме, но она все еще спала, волосы разметались по подушке, такие черные на белом.

Дядя проверил все до мелочей. Продукты были выгружены, на столе снова выстроился ряд бутылок.