Ты, я и другие - Финнуала Кирни

Бен оказался в больнице с пневмонией, ему делали анализы. И я заставил маму сравнить группу крови — мою и его. И теперь точно знаю то, что, кажется, знал всегда.

Это я заставил ее и подтолкнул к краю. Жить с этим я не смогу.

Мне жаль, Адам. Надеюсь, у тебя хватит стойкости. Поступай с этой информацией, как сочтешь нужным. Расскажешь ты ему или нет — решай сам. Но, прошу тебя, позаботься о нем. И о себе.

Папа.

— Так, — снова говорит Бен. — Вполне ожидаемо.

Только непонятно, почему ты мне раньше не рассказал.

— Когда они умерли, тебе было так плохо… Ты решил, что они нас бросили. Я правда хотел тебе рассказать, но подходящего случая не было.

— Боже, Адам, двадцать лет…

Перебиваю его:

— А когда следовало рассказать, Бен? Когда ты поступал в университет? Или, может, когда ты провалил на первом курсе итоговый экзамен? А выпускные экзамены — ты тот год хорошо помнишь? Или потом, когда тебя дважды увольняли с работы? Или когда ты жил с Элизой — шесть лет! — и вы так мечтали зачать ребенка?

Бен молчит, Карен только крепче стискивает его руку.— Господи, Бен! Меня часто обвиняют в том, что я поступаю эгоистично. А здесь? Я ничего не выиграл, я только берег тебя. Не хотел причинять боль.

— Ты знаешь, кто мой настоящий отец?

— Нет. Не знаю.

Люк Скайуокер и Дарт Вейдер. У меня даже ладони вспотели.

Карен бросает взгляд на Бет и предлагает сделать кофе, они уходят на кухню. Мы с Беном остаемся вдвоем, поглощенные одними и теми же мыслями.

Тишина в комнате становится буквально осязаемой.

Когда вносят кофе, брат нарушает молчание:

— Почему сейчас?

Бросаю взгляд на Бет.

— Это я попросила, — говорит она. — Если бы он не рассказал сегодня, то уже никогда не решился бы.

Лицо Карен искажено мукой.

— Бен, ты терзался все эти годы. — От ее слов у меня перехватывает горло. — Я только недавно это поняла. Возможно, теперь…

— И еще, — Бет обращается к Бену, — у вас будет ребенок. Что, если, не дай бог, возникнет такая же ситуация, как у Киры Пью? Что, если вам нужно будет знать точно?

— Мне неизвестно, кто твой отец, Бен. — Теперь мой черед горбиться и опускать голову. — Но если ты когда-нибудь решишь это выяснить, я знаю, с чего начать поиск.

— Расскажи, — просит Бен. — Прямо сейчас.

Он снова закрывает глаза. Карен крепко его обнимает.

Я вспоминаю случай, когда вернулся из колледжа и обнаружил в комнате у матери любовника. А еще, до того, я видел их в городе в кафе. Мужчина был тот же. Он и в доме у нас бывал — старый школьный друг родителей, мы никогда не знали фамилию, только имя — Дейв.

Все это я рассказываю Бену.

— Так.. — произносит он, выслушав.

— Мы пойдем. — Я поднимаюсь, Бет тоже встает. — Уже поздно. — Встречаюсь с ним взглядом.

— Вам с Карен есть о чем поговорить. Мне жаль.

Бен обнимает меня.

— Нет. Это мне жаль. Что они сделали — с тобой, со мной, с нами…

Я возражаю:

— Слабые и небезгрешные люди. Наверное, они хотели как лучше.

Карен бессознательно прикрывает ладонями живот.

— Бет говорит, ты плохо себя чувствуешь. Через несколько недель все изменится.

— А еще через несколько недель, — она тоже поднимается, — меня разнесет как бочку.

Бен, успокаивая, притягивает ее к себе и поворачивается ко мне:

— Я знаю, ты все время старался меня защищать, ограждать от тревог. Так вот, с этой минуты я официально тебя освобождаю.

Мы быстро прощаемся: все, что требовалось, сказано.

Уже в машине Бет спрашивает меня, чего я хочу.

Пожимаю плечами. Что она имеет в виду?

— Тебя довезти до склада? Пересядешь в свою машину.

Или поедешь к нам, гостевая комната готова.

Тогда утром я доброшу тебя до твоего автомобиля.

Разве есть выбор? Десять тридцать вечера. И вот я пью шоколад в кухне нового дома Бет.

— Надо поесть. Я за весь день съела только полбулочки.

Пока ты умывался, разморозила запеканку.

Она в плите.

В морозилке всегда полно еды. Как всегда у Бет.

Раньше она тоже замораживала все, что оставалось из приготовленного. Чаще всего лазанью.

— Запеканка, не лазанья? — спрашиваю я.

Она кривится.

— Я больше никогда не буду ее готовить.

Пиликает телефон. Бет пришло сообщение.

— Я не нарушаю твоих планов?