Ты, я и другие - Финнуала Кирни

— Чуть позже сброшу тебе сообщение. Сначала надо поговорить с Беном.

— А с Мег?

— Я решил первой позвонить тебе.

Я молчу.

— Да, утром слышал по радио твою песню. «Распадаюсь»

— И как?

— Отлично! Прекрасные слова. Прекрасная песня. Ты чертовски заслуживаешь успеха, Бет, правда заслуживаешь.

— Спасибо.

— И конечно, ты не смогла бы прочувствовать все до печенок, не окажись я таким подонком. В некотором смысле я тоже тебе «помог».

Я так и вижу, как он ухмыляется.

— Джош сказал то же самое.

— Он прав. — В голосе Адама слышится улыбка.

Ион встает, собирает буклеты и переходит в гостиную.

Мы собирались сходить в салон, определиться с размерами.

— Мне надо идти, — говорю я. — Мы уходим.

Я знаю: единственное, что он услышал из сказанного, — слово «мы». И хорошо.

— Тогда до завтра. Как только поговорю с остальными, сообщу тебе время и место.

— Ладно, пока. — Замерев, смотрю на телефон.

Адам уезжает в Нью-Йорк. Жить. В Нью-Йорк.

— Если ты хочешь успеть сегодня на работу, надо поторопиться.

Ион сидит в кресле, уткнувшись в буклеты, и на меня не смотрит. Он прав. Мне надо подменить сегодня в офисе Стефани. И хотя я уже решила бросить работу в агентстве недвижимости и посвятить все время написанию песен, мне не по себе. Я буду очень скучать по Жилю и остальным.

Подтягиваю к себе ноутбук и открываю почтовый ящик. В «Черновиках» лежит заявление на увольнение, но я все не решаюсь его отослать. Палец медлит над кнопкой «Отправить». Все.

Адам. Уезжает. В Нью-Йорк.

— Да, — говорю я Йону. — Сейчас возьму пиджак.

Поднимаюсь наверх, останавливаюсь на лестничной площадке, прижимаю руку к груди. Адам уезжает в Нью-Йорк. Не в Фулэм. В Нью-Йорк.

Это немножко дальше.

Медленно выдыхаю. Он решил правильно. Так лучше для него. Смотрю через перила вниз, и Йон мне улыбается. Так лучше для всех нас.

«У Гвидо» — итальянский ресторанчик в Вейбридже. Здесь мы отметили много счастливых семейных праздников. Поэтому для прощального ужина я предпочла бы какое-нибудь другое место. Лучше бы Адам выбрал другой ресторан, с которого могли бы начаться новые воспоминания.

Последний раз я была здесь много месяцев назад с Мег, сразу после ухода Адама, и сейчас прошлое укутывает меня, словно старая кофта.

Остальные уже здесь. Расцеловав всех, усаживаюсь между мамой и Мег.

Напротив нас, почти прижавшись друг к другу, сидят Карен и Бен. Как любая ожидающая ребенка пара, они вызывают благоговение. Адам занял место рядом с Мег, по другую руку от которой сидит Джек.

Он разговаривает с Беном. Мег оживленно болтает с отцом про Нью-Йорк, про всякие магазины и гостиницы.

Она даже упомянула, что, возможно, поедет туда получать степень магистра.

Матушка сжимает мое колено.

— Смотри, они помирились.

Молча киваю, стараясь не думать о том, что Мег уедет.

Сегодня все много говорят. Я в основном молчу.

Мама рассказывает, что в сентябре снова пойдет учиться — получать базовую степень по оказанию психологической помощи. Адам перехватывает мой взгляд, и мы оба начинаем хохотать.

— Сейчас, Сибил? — Он никогда не называл мою маму «мамой», хотя она и просила. — Оказывать психологическую помощь? Сейчас?

Матушка понимает, что над ней подшучивают.

— Вот послушали бы вы меня, вы оба — как мать или как психолога, не важно. Смейтесь-смейтесь, но я хотела вас поддержать.

— Ты и так поддерживаешь меня, мама. — Я улыбаюсь.

— И меня, бабуля.

— И меня, Сибил, — признает Адам. — Если честно, даже когда я заслуживал порки, ты всегда относилась ко мне по-доброму. Так что спасибо тебе. Ион поднимает в ее честь бокал. Мама смущенно улыбается, затем переводит разговор на другую тему: спрашивает Карен, прекратилась ли у нее тошнота.

Именно в этот момент мне приносят спагетти с томатным соусом.

Чесночный хлеб, брускетта, три вида спагетти занимают весь центр стола, однако Карен достает из сумки маленький пшеничный хлебец.

— Простите, — шепчет она, — но так надежнее.

Я утешаю подругу:

— Пройдет! Все рано или поздно проходит. Или меняется.

Она усмехается:

— Да уж, ты у нас главный специалист по переменам.

— Угу.

Адам наполняет мой бокал и смотрит в глаза. Это ласковый, любящий взгляд, говорящий, что если я только захочу… Странно. Он уезжает.

Улыбаюсь в ответ и прошу извинения. Мне надо выйти.

В этом ресторане дамская комната совсем маленькая: две кабинки и раковина. Когда я вхожу, у раковины стоит женщина. Она поворачивается, и на ее лице появляется широкая улыбка:

— Бет, это ты? Я без очков.

Каролина выглядит роскошно. На ней облегающий черный комбинезон.

— Не переживай, — говорит она. — В зале я сделаю вид, что мы незнакомы… Ну, как ты? Как дела?

— Отлично. Я очень рада тебя видеть.

— Должна признаться, что следила за тобой в «Твиттере». Твоя песня… Я в восторге! Ты все-таки заткнула своего внутреннего диверсанта?

— Что ты, она вечно старается выбраться на свет.

Правда, я, кажется, нашла на нее управу.

Не могу не вспомнить нашу первую встречу. Свою панику, боль от предательства и страх.

— Как настроение?

— Лучше, гораздо лучше. Думаю, я снова обрела прежнюю Бет.

Каролина радостно улыбается:

— Здорово! А…

— Адам здесь; вся семья здесь.

Она нейтрально кивает, не понимая, как реагировать.

Он отец моего единственного ребенка, моя первая любовь. Конечно, он часть семьи.

— Мы не вместе, — поясняю я. — Много всего случилось, слишком много, чтобы… Но у нас отличные отношения, и мы оба стараемся жить дальше.

У меня другой мужчина.

— Неужели? — Каролина вот-вот пустится в пляс. — Замечательно!

— А Адам уезжает в Штаты. В Нью-Йорк, на этой неделе.

Она приподнимает бровь, но никак это не комментирует.

Мы обмениваемся еще парой слов. Каролина говорит, что ее двери всегда для меня открыты, и уходит. Я тоже возвращаюсь к столу. Занимаю свое место — и вдруг понимаю, что забыла посетить кабинку.