Чакра Фролова - Всеволод Бенигсен

Они сидели на земле и просто смотрели. Куда-то. Больше никого не было. Вряд ли остальных расстреляли – Фролов не слышал выстрелов, да и немцев по эту сторону поля не оказалось. Почему, неизвестно. Видимо, расстрел пленных не входил в их планы. Им важно было только обеспечить проход пехоты и танков. Так что выжившие, видимо, просто разбежались, кто куда.

– Жаль Лушкевича, – сказал Кучник и, поморщившись, протер пальцем зубы, снимая скрипучий чернозем.

– Жаль, – искренне согласился Фролов. – Зато Райзберг жив.

И добавил неуверенно:

– Наверное.

– И Гуревич тоже, – хмыкнул Кучник. – Сволочь.

– Да чего уж теперь…

– Не скажи. Это ж из-за его рюкзака Лушкевича убило. И из-за пистолета его чертова! Не услышь немцы выстрел, не прибежали бы.

– Может, зря ты в драку полез, – заметил Фролов, но, заметив ледяной взгляд Кучника, осекся.

Где-то автоматной очередью застучал дятел, и беглецы невольно вздрогнули.

– А подо мной мина не взорвалась, – сказал Фролов после паузы. – Это чудо?

– А ты сколько весишь?

– Сейчас-то, наверное, и до семидесяти не дотяну.

– Ну вот.

– Что «ну вот»?

– Чудо было бы, если бы она взорвалась. Мина-то противотанковая. На нее вес нужен. Да не смотри ты так. Смешанное поле-то. С разными минами. А мы нужны были, чтоб их саперам потом легче работать было.

Не ожидавший от Семена таких глубоких познаний в области минирования делах, Фролов уважительно промолчал.

– Ладно, – сказал Кучник, вставая. – Пора идти.

– Куда?

– А теперь один хрен. Но желательно на восток.

Фролов встал и двинулся следом за Кучником. Только сейчас он почувствовал нечеловеческий голод – ведь они не ели с прошлого привала. Тогда еще был жив Лушкевич.

– Видать, в гробу лежать, и правда, плохая примета, – неожиданно сказал Кучник, продираясь через ельник.

– Но Гуревич-то жив, – возразил Фролов, не желая приводить их самих в пример, – это показалось ему неосторожным, – мало ли, что день грядущий нам готовит.

– Жив, – буркнул Кучник. – А добро свое наворованное все равно потерял.

И злорадно хохотнул.

Дальше они молча брели по лесу. Почти молча, поскольку Кучник время от времени изрекал какие-то общие фразы вроде «Сейчас бы покурить» или «И где сейчас Райзберг, интересно». Но они не предполагали никакой реакции, а Фролову было лень вступать в разговор. К тому же на него с запозданием навалился страх. Какой-то животный и неконтролируемый. Возможно, он навалился и на Кучника, но выражался иначе: тот все время что-то говорил (наверное, доказывая самому себе, что остался жив). Фролова же трясло где-то в районе желудка и трепать языком совсем не хотелось. Слова казались фальшивыми.

Солнце еще только готовилось зайти за горизонт, а Фролов клевал носом и чувствовал себя столетним стариком, которого по чьей-то злой воле поселили в еще крепкое тело и теперь заставляли куда-то идти. Поразительно, сколь относительно время. Обычный календарный день превратился в тягучую вечность. Еще сегодня ночью они были в Минске, а теперь продирались через какой-то бурелом и конца-края этому не было видно. Теперь уже не только Никитин с Невидово, но и Варя, и даже Гуревич – все превратилось в далекое размытое воспоминание из другой жизни. Поразительно, подумал Фролов, как избирательна память: оставляет только хорошее, а все прочее разбавляет ностальгическим флером. И вот уже Невидово представляется уютным, и переправа в гробах забавной, и даже Гуревич милым. Дальше додумать Фролов не успел, потому что ощутил тупой удар по голове, и все покрыла тьма.

Очнулся от ноющей боли в затылке. Сколько прошло времени, трудно было сказать. Судя по все еще заходящему солнцу, не так много – может, минут десять, может, полчаса. Рядом, прислонившись спиной к дереву, сидел Кучник.

– Живой? – спросил он невесело. – Поздравляю. Теперь к своим попали.

– Каким еще своим? – простонал Фролов и попытался приподняться, но голова закружилась, и он лег обратно, скосив глаза в сторону. Там, как в перевернутом объективе, вверх ногами стоял молодой парень с винтовкой.

– Партизаны, чтоб их, – сухо ответил Кучник.

Фролов все-таки предпринял героическое усилие и подполз к дереву, где сидел Кучник. Затем, цепляясь за шершавую кору, принял что-то похожее на сидячую вертикальную позу. Мир совершил кульбит и вернулся в естественное положение. За это время к парню присоединился какой-то бородач. Заметив змеевидные телодвижения Фролова, он подошел.