Путешествие Руфи. Предыстория "Унесенных ветром" Маргарет Митчелл - Дональд Маккейг

Хлопок с плантаций Тары приносил по двадцать центов за фунт. Единственная хорошая новость этой осенью. Пшеницы уродилось вполовину меньше посеянной, а банки и железные дороги стали терпеть крах. В Канзасе аболиционисты и работорговцы стреляли друг в друга. И я подумала: «Опять началось». Неясные духи беспокойно кружились вокруг, заполняя всё пространство.

Дильси пришла в Тару со своей глупой дочерью Присси. Мы присели на крыльце кухни. Всё затихло, как перед бурей.

– Генерал Джексон, – начала Дильси, – убил моего деда на Хосшу-Бенд. Мой дед был индейцем. Это была их земля. Эта земля (она огляделась кругом, будто за каждым кустом прятались индейцы) была землёй криков. Они жили прямо здесь!

– Люди всегда убивают людей. Будто не могут ничего с собой поделать, – сказала я.

– И, похоже, опять собираются, – ответила Дильси.

Духи роились вокруг нас, как мотыльки у освещённого окна.

– Ни ты, ни я ничего не можем поделать, – заметила я, содрогнувшись.

– Эти индейцы знали, как умирать. Как считаешь, господа справятся с этим?

Жизнь в Таре шла своим чередом. После ужина Порк приносил букет цветов в спальню хозяев. Мисс Эллен разъезжала по всей округе, чтобы повидаться с теми, кто не мог прийти сам. Управляющий Уилкерсон немного смягчился. Большой Сэм сказал мне, что у того появилась женщина.

По субботам Сэм с господином Джеральдом отправлялся в Джонсборо продавать хлопок и оставался на торгах лошадьми и рабами. Сэм рассказывал, что сейчас больше продают цветных, чем покупают. Когда хозяева боятся, страдают слуги.

Продав хлопок, господин Джеральд клал деньги в сейф Фрэнка Кеннеди. А бывало, что они с Сэмом, зарядив пистолеты, ехали на поезде в Атланту, где клали деньги в Железнодорожный банк Джорджии.

Вернувшись домой, господин Джеральд говорил мисс Эллен, что этот банк крепче скалы. И он не рухнет, как другие банки.

Мисс Эллен долго смотрела на мужа, не говоря ни слова, а потом промолвила:

– Мистер О’Хара, я и три мои дочери доверяем твоему здравому суждению.

Господин Джеральд вышел на крыльцо покурить. А потом поехал в «Двенадцать дубов», чтобы спросить господина Джона, не доходили ли до него какие-нибудь слухи насчёт Железнодорожного банка Джорджии.

Воскресенья проходили тихо и спокойно. Ветер шептал в ветвях кедров, росших вокруг Баптистской церкви в Джонсборо, где цветные и белые молились о том, чтобы всё наладилось раньше, чем примет дурной оборот. Проповедник критиковал скачки в Джонсборо. Он говорил, что «беговая лихорадка» хуже, чем водянка или жёлтая лихорадка, но это не останавливало игроков. Кажется, чем меньше у господ денег, тем больше они ими рискуют.

Тарлтоны держали пари с Калвертами, Калверты – с Уилксами, Уилксы – с Тарлтонами. Господа улыбались и кивали, словно у них и не было никаких мрачных предчувствий, но держали пистолеты под рукой.

В «Двенадцати дубах» хлопок собрали на месяц позже, чем в Таре, чтобы переждать панику на рынке, когда покупатели хлопка исчезли, как дым. Дильси сказала, что господин Джон выигрывает больше, чем ставит, но по утрам в воскресенье бывает нем как могила.

А мисс Кэти по утрам, ещё до того, как я заходила на кухню, отправлялась на прогулку верхом на этом рыжем дьяволе Вельзевуле, и нередко они возвращались уже затемно. Мисс Кэти боялась матери. Когда мать бранила её, мисс Кэти, повесив голову, сокрушалась о содеянном, но на следующее утро её опять как ветром сдувало.

Как-то раз к господину Джеральду заглянула мисс Беатрис, и я сама им прислуживала.

Мисс Беатрис сидела прямо и напряжённо на жёстком стуле с лошадиной шкурой. На ней был костюм для верховой езды, руки в длинных кожаных перчатках она зажала между колен. Господин Джеральд сделал вид, что она приходит к нему каждый Божий день, и в этом нет ничего необычного.

Я поставила поднос с чаем на приставной столик и отошла в уголок, где обычно стоял Порк, когда подавал.

– Джеральд, – сказала мисс Беатрис, – когда мне приходится говорить неприятную правду, я предпочитаю что-то покрепче чая.

О’Хара без промедления достал графин. Его стакан оказался грязным, и господин Джеральд хотел послать меня за чистым, но мисс Беатрис сказала: