Имбирь и мускат - Прийя Базил

Карам сидел за столом вместе с Гуру, Мандипом и Сукхи, потягивая чудесный Сарнин чай и играя в карты. Как обычно, Гуру выигрывал. Он с отвращением поглядел на цветастую кружку с надписью «Лучшей бабушке на свете» — Сарна поставила ее на стол, чтобы Гуру складывал туда выигранные монеты. Он все еще не терпел железных денег и благодаря приличному счету в банке мог потакать своим прихотям, поэтому весь выигрыш сгребал в кружку.

В тот вечер Карам разозлил его тем, что играл на медь, а не на серебро.

— Да ну тебя! У меня нет столько серебра, — сказал Карам, когда Гуру возмутился. — И вообще, какая тебе разница, ты все равно не прикасаешься к монетам?

— Большая. У меня настроение портится от меди. — Его слова донеслись сквозь длинные белые усы. Гуру был одним из немногих сикхов в Лондоне, отказавшихся подравнивать какую-либо растительность на теле. — Ты же знал, что сегодня игра, почему не подготовился?

Карам заворчал, но все-таки достал из кармана несколько серебряных монет.

За то время, что они играли, Карам ни разу не поставил больше пяти пенсов, и два других брата, глядя на него, тоже осторожничали. Гуру было все равно. Он играл не ради выигрыша, в конце-то концов. Ему нравился хруст банкнот в руках, когда он делал ставку или брал реванш. Гуру любил карты, потому что они напоминали ему о собственной непостижимой удаче. И еще ему было приятно ощущать в воздухе легкую дрожь зависти.

— Бхраджи, я недавно слышал поразительную историю. — Мандип обратился к Гуру в напрасной надежде, что добрая байка отведет от него фортуну. Тот хмыкнул.

— По радио передавали, — продолжал Мандип. — В Индии живет сикх по имени Харпит Деви, водитель такси. Представляешь, он уже два года ездит задом наперед. Хочет побить рекорд вождения на задней передаче с высокой скоростью.

— Неужели? Поразительно, — ехидно пробурчал Гуру.

— Ох уж эти сикхи! Чего только не придумают, чтобы отличиться. — Карам поправил воротник шерстяной кофты.

— Нет, погодите, суть не в этом. Он разработал план, этот сикх. — Мандип перебрал свои карты.

— У него какая-то особая машина? — поинтересовался Сукхи.

— Нет, черт подери, такая же, как у всех, но он переставил механизмы, чтобы они работали наоборот. Деви садится нормально, а потом выкручивает шею, смотрит в заднее стекло и едет вперед! — Мандип изобразил, как это происходит.

— Находчивый малый, — невозмутимо ответил Гуру: он принял решение никогда и ничему не удивляться.

— Зачем? — спросил Карам.

— Если вы дадите мне договорить, я объясню. — Мандип положил карты на стол. — После аварии его машина перестала ездить нормально. Потом, как я понимаю, он увидел вождение под новым углом и решил сделать это своей философией. Теперь Деви все время твердит: «Можно преодолеть любые трудности, если посмотреть на них с обратной стороны».

— Звучит разумно, хотя едва ли от этой идеи есть какая-то польза. Не ко всякой ситуации она подойдет. — Карам поглядел на свою жалкую кучку монет.

— Я думаю, Деви прав, — не унимался Мандип.

— Ну и? Ты решил провернуть то же самое в своем такси? — спросил его Сукхи.

— А что, за такие фокусы люди будут платить больше. Вы же знаете, какие эти лондонцы. Решат, будто это модно, и тогда каждый захочет прокатиться, — сказал Карам, кладя на стол пять пенсов.

— Нет, просто мне понравилась его мысль. Иногда полезно обернуться и найти иной подход к чему-либо. Деви хочет доехать так до Пакистана и приложить свою «перевернутую» философию к отношениям между Индией и Пак…

— Правильно! — Гуру вдруг оживился. Его всегда волновала эта тема. — В таком случае я с ним согласен. Да, давайте вернемся назад, прямо в 1947-й, к разделению Индии. С тех пор все покатилось под откос.

— Сомневаюсь, что Деви это предлагает. — Мандип заглянул за плечо Сукхи, чтобы подсмотреть карты Гуру.

— Я бы на его месте предложил именно это. Пусть забудет о своей затее с вождением и попробует отменить дурацкую границу, которую проложили через Индию. — Гуру не на шутку завелся. Карам и Мандип переглянулись.

— Ну что ты, бхраджи, нельзя изменить историю, — сказал Мандип.

— Тогда не рассказывай мне про перевернутые философии! — Гуру бросил на стол десятифунтовую купюру.

— Ну, может, Карам найдет применение идеям Харпита Деви? — Мандип махнул рукой, признавая свое поражение. — Например, включит его в трактат о сикхизме, который дал ему учитель. Ты ведь все еще работаешь над ним, бхраджи?

— А, с этим покончено. — Карам положил на стол десять пенсов. На любую ставку в фунтах, которую делал Гуру, братья отвечали пенсами, и наоборот.

— Как? Книга готова? — поразился Мандип.

— Нет. С моей затеей покончено — ничего в голову не приходит.

— Ну да, еще чего! Наверняка работаешь над ней втайне от нас. Уже целую энциклопедию сочинил.

— Говорю же, я ничего не писал. — Карам был бы рад сделать хоть что-то, но все эти годы он посвятил лишь пустым раздумьям над трактатом учителя. Сам замысел казался ему недостойным того, чтобы попасть на бумагу.

— Ну хоть факты ты какие-нибудь нашел? — Мандип считал, что Карам скромничает.

— Если бы! Ничего я не сделал, только думал, и даже это меня измотало.

— Что ж, задача перед тобой непростая. Лахвиндер тоже очень устал под конец.

— Да и поздно браться за это. — Карам поглядел на часы в форме Африки. — Раньше надо было. Даже если я начну писать прямо сейчас, все равно не успею. И мои мечты о том, чтобы творить историю, быть ее частью… они теперь в прошлом.

— Ну, страх не успеть — плохая причина, чтобы не начинать. Я тебе рассказывал про человека, который составляет словарь санскрита? — спросил Мандип. — Он уже пятьдесят пять лет этим занимается, а написал только половину слов на букву А! В санскрите их около 250 000, ему осталось больше восьмидесяти тысяч. Вот это, я понимаю, и вправду бесконечная работа. Маленький трактат по сравнению с ней — сущая ерунда.

— Наверное.

— И вообще, что будет с сикхизмом, если даже ты, религиозный деятель, не можешь написать о нем толковую книгу?

— Да кто я такой, чтобы делать прогнозы?

— Ну, ты имеешь право на свое мнение. — Мандип начал складывать монеты в столбик посреди стола.

— У всех есть мысли, да что с них проку? Чтобы выжить и процветать, сикхизму нужен другой путь. Новый предводитель, который всех объединит. — Карам покачал головой. — Мне кажется, сикхизм умирает. Ислам крепнет, и христианство еще сильно. А прихожане нашей гурудвары — в основном пенсионеры, их становится все меньше. Что нас ждет в будущем?

— Дело в нынешней молодежи. Им это неинтересно. — Сукхи спасовал.