Неправильный Дойл - Роберт Джирарди

Он обогнул здоровяка, прошел за бархатный канат и заглянул в ложу для особо важных персон. Это оказалась большая комната, в которой одна стена была стеклянной и выходила на стадион. Ринг был далеко внизу, маленький, величиной с почтовую марку. Комната была заполнена зрителями, в основном темнокожими, но, несмотря на то что сказал бармен, Дойл увидел и несколько белых, и ни один из них не был явным ирландцем. Большинство зрителей прижались к стеклу, вперившись в один из экранов, подвешенных под куполом в центре стадиона и образующих куб размером с дом.

Прозвучал гонг, и начался третий раунд разогревающего поединка. Участники – гладкий темнокожий человек по имени Шабаз и бледно-розовый увалень Уилланд – совершенно не соответствовали друг другу. Дойл не особенно разбирался в боях, но мог сказать, что Уилланд, шатающийся, с опухшим лицом, был явно слабее. Шабаз танцевал вокруг него, нанося быстрые удары, управляя схваткой, выжидая, когда тот откроется, и бой будет выигран. Дойл постепенно пробрался в угол у окна, откуда мог лучше разглядеть толпу. Как ему найти Дойла в этом бардаке?

– Единственное, что удается белому, – не упасть, – говорил один из зрителей.

– Смотри, что делает Шаб, – сказал другой.

– Дерьмо, я бы сам мог уделать этого розового сукина сына, – ругнулся третий.

– Твоя мама могла бы уделать этого розового сукина сына, – вставил первый. – Причем держа руки за спиной.

– Посмотрел бы я на это, – сказал кто-то еще, смеясь. Невысокая, привлекательная негритянка в коротком узком платье из переливающейся ткани повернулась к Дойлу. Ростом она едва доходила ему до подбородка, и Дойл поймал себя на том, что смотрит в вырез ее платья, и ему нравится то, что он там видит. У нее была темная гладкая кожа и большие черные глаза лани.

– Что не так с вашими белыми парнями? – жеманно спросила она. – Не могут даже драться прилично.

– Ответ прост, – сказал Дойл. – Мы сдались.

– Рада слышать, что хоть один из вас это признал, – усмехнувшись, сказала шоколадка.

– Как вас зовут? – спросил Дойл.

Но в этот момент из толпы донесся крик, Дойл посмотрел вниз и увидел, что розовый муравей упал. Негритянка пронзительно завизжала и подпрыгнула на фут от земли. Тут же замедленный повтор на экранах показал роковой удар: поперечный, прямо в челюсть. Мышцы Шабаза блестят, изо рта Уилланда вместе с брызгами слюны летит загубник, и вот он падает взмыленной грудой.

– Семь! Восемь! Девять! – Голос рефери рокотал в динамиках. – Десять! – И «Арена солнечного побережья» взорвалась ревом, прокатившимся по всем окрестностям Билокси.

– Индоника Пинкни, – сказала женщина, когда рев затих. – Так меня зовут.

– Индоника, тебе знаком человек по имени Дойл? – спросил Дойл.

Индоника долго и пристально его рассматривала.

– Ты ищешь неприятностей? – наконец спросила она.

– Просто ищу Дойла, – сказал Дойл. – Дело жизни и смерти.

Индоника грустно помотала головой.

– Ты ищешь неприятностей, мистер, это очевидно, – сказал она. – Любой, кто ищет Дойла, ищет неприятностей. Я задам тебе вопрос, и не вздумай лгать мне. Я чувствую, когда люди лгут, у меня дар. Ты хороший или плохой человек? Я не имею в виду «хороший» в смысле «хожу в церковь по воскресеньям», я имею в виду «хороший» в смысле «я не продаю друзей ниггеру за доллар». Понял?

– Я на стороне ангелов, – сказал Дойл со всей искренностью, на какую был способен.

Индоника обдумала это, ее черные глаза сузились. Внизу, на ринге, люди в белых комбинезонах смывали кровь с пола, подготавливая площадку к финальному поединку.