Убегающий от любви - Юрий Поляков

— Кто? Талант — это укор бездарностям. А их всегда больше. Разве пустят?

— Но ведь кто-то же прорывается?

— Конечно! Некоторые и до Москвы добираются. Автостопом — на попутных кроватях. Но у этой не получится. На мордочку ее посмотри! Будет здесь всю жизнь глотку драть, кормить своего патлатого, заведет от него ребеночка, и ку-ку… Талант должен доставаться стервам!

— Жаль.

— Жизнь безжалостна, как нож гинеколога! — вздохнула подруга.

В перерыве певица подсела к стойке и залпом осушила бокал красного вина.

— Вот, а потом сопьется, — буркнула Нинка.

Странно, что она это вообще заметила, так как вовсю переглядывалась с барменом. В самый разгар переглядываний позвонил из Африки Рустам и сообщил, что застрелил льва.

Выйдя из ресторана, подружки решили прогуляться по широкой, уходившей вдаль аллее, недавно проложенной, вымощенной белыми плитами и обсаженной по сторонам молодыми кипарисами. Никто за ними не увязался: их тыл надежно прикрывал угрожающий Костя. В воздухе веяли головокружительные ночные ароматы, где-то мерно шуршало море, а звезды над головой сияли, словно иллюминация в далеком небесном городе. Аллея оборвалась внезапно. Из-за последнего кипариса выскочил непонятно как оказавшийся впереди Костя и предупредил:

— Дальше — грязь!

И в самом деле, впереди была огромная, полная звезд лужа.

Старков возник неожиданно — за день до отъезда. Он тихо вошел на пляж и замер, сравнительно разглядывая обнаженных подружек. Первой заметила его Лидия Николаевна.

«Закройся!» — взвизгнула Дама.

«Не так быстро!» — очнулась Оторва.

Глядя, как подруга набрасывает на себя полотенце, Нинка, наоборот, раскинулась еще завлекательнее и томно упрекнула нежданного гостя:

— Майкл, как вам не стыдно находиться в обществе голых дам одетым?

Он радостно улыбнулся, стянул шорты вместе с плавками, показательно игранул мышцами и с разбегу нырнул в воду.

— Хорош, хомо самец! — вздохнула Нинка. — К тебе приехал…

— Ты с ума сошла! — Лида быстро натягивала купальник. — Зачем ты его заставила раздеться?

— Ага, такого заставишь! А нудизм, подруга, единственное утешение в нашей нудной жизни!

Лида встала и положила полотенце у самой воды. Миша выходил из волн, словно молодой бог, простодушно не ведающий срама. Увидев полотенце, Старков снисходительно улыбнулся и неторопливо обернулся им, давая возможность по достоинству оценить содержимое загорелых чресел. Нинка, вняв возмущенным взглядам подруги, прикрылась книжкой с целующейся парочкой на обложке и весело спросила:

— Какими судьбами, мистер Старк, в наш женский монастырь?

Оказалось, Миша был в Ялте по делам очень важного груза, надолго застрявшего там из-за незалежной упертости хохляцких таможенников, а дальше его путь лежал в Севастополь, где ему под видом металлолома обещали продать свеженький противолодочный крейсер, заказанный и уже частично оплаченный китайцами. И вот он, так сказать, по пути решил проведать очаровательных дам.

— Майкл, ты, наверное, шпион? — засмеялась Нинка.

— Конечно, меня зовут Бонд. Джеймс Бонд. И я очень люблю красивых женщин!

— Эдуард Викторович знает, что вы здесь? — тревожно спросила Лида.

— Разве я похож на самоубийцу? — захохотал Старков.

Ужинать поехали в «Моллюск». По пути наперебой расхваливали Майклу необыкновенную певицу.

— Если вы не преувеличиваете, то это интересно! У меня есть знакомый продюсер — ищет таланты…

Но в тот вечер, как назло, пела совсем другая девушка, восполнявшая полное отсутствие вокальных данных буйной автономией роскошных ягодиц. Денег ей несли еще больше, и она благодарно вминала их в свой бездонный лифчик.

Когда проходили мимо бара, Нинка кивнула белокурому двойнику Харатьяна, словно старому знакомому. В тот вечер она была томно рассеянна, жаловалась на духоту и несколько раз выбегала из-за стола якобы подышать свежим воздухом. Майкл рассказывал о том, как жил с родителями в Америке и долго, поначалу безуспешно, учился быть нерусским. Со временем научился и однажды, затащив в постель студентку соседнего колледжа, наутро признался ей, что приехал из России.

— Сначала эта воспиха обалдела и подумала, что я ее разыгрываю…

— Кто? — не поняла Лида.

— WASP — White Anglo-Saxon Protestant, — объяснил Старков. — Жуткие зануды! Потом она страшно испугалась и прямо от меня, кажется, побежала в ЦРУ…

— А разве в Америке тоже стучат? — удивилась Нинка, в очередной раз вернувшаяся с воздуха.

— Вау! Так стучат, как в доме во время ремонта!

Весь ужин он смотрел на Лидию Николаевну с нескрываемым вожделением, и она всячески корила себя за то, что надела платье с глубоким вырезом.

«А ведь я тебя предупреждала!» — ворчала Дама.

«Нормально, — успокаивала Оторва. — Тебе же приятно!»

«Ничего приятного! У этого Майкла ухмылка сексуально озабоченного тинейджера!»

«А по-моему, у него очень милая детская улыбка…»

Нинка объявила, что у нее страшно болит голова и что Костя отвезет ее, а потом сразу вернется за ними. Оставшись вдвоем, они еще долго разговаривали. Майкл рассказывал, как страшно испугался, когда после ареста отца к ним ввалились с обыском и перерыли всю квартиру в поисках запрещенной литературы. Он даже стал заикаться, и вылечили его только в Америке — старенький логопед из военной еще эмиграции. У него на стене в кабинете висел портрет генерала в очках — Власова.

— Теперь я заикаюсь, только когда очень в-в-волнуюсь! — с улыбкой сказал Майкл и под столом положил руку ей на колено.

«Пощечину! Дай ему пощечину!» — заголосила Дама.

«Зачем? Тебе же нравится!» — хмыкнула Оторва.

— Значит, сейчас вы волнуетесь? — спокойно спросила Лидия Николаевна.

— К-конечно! — рассмеялся Старков, и его теплая ладонь осторожно двинулась дальше.

— Уберите руку! — тихо приказала Лидия Николаевна.

— Почему? Я же вас люблю! Давно. Вы же знаете.

— Нет, не знаю. Надеюсь, Эдуард Викторович тоже не знает.

— Надеюсь, — помрачнел Майкл и убрал руку.

— Скажите, Майкл, что происходит у вас с моим мужем? — очень серьезно спросила она.

Эта серьезность происходила, наверное, от стыда и недовольства собой, потому что на том месте, где побывала его ладонь, остались теплые благодарные мурашки.

— Эдуард, к сожалению, не может понять, что теперь время цивилизованного бизнеса.

— Он очень переживает из-за порта.

— Вы, русские, странные люди. Переживать надо из-за другого. Вот я переживаю из-за того, что совсем вам не нравлюсь. — Майкл отхлебнул вина и внимательно посмотрел Лидии Николаевне в глаза. — Я правильно вас понял?