И дети их после них - Николя Матье

– Это же дорого!

– Такая цена.

Старик, синий комбинезон, его дети. Они заплатили.

Всю обратную дорогу они слушали только одну песню «Меня часами от нее трясет»^[38], которую крутили в режиме нон-стоп. Настроение у них было жуткое, они глушили пиво. Перемоткой заведовала Стеф. После каждого прослушивания от слов песни у них все больше съезжала крыша. Они уже почти приехали и на проселочной дороге, петлявшей среди деревьев, выпили еще две банки пива. Потом наступил вечер, и в прохладном лесу им стало тревожно. Они поехали дальше, забыв упаковку. Затем надо было найти место для стоянки, припарковаться. Клем стукнула две машины – впереди и сзади. Девчонки смеялись. Развевающиеся волосы попадали им в рот. Наконец они добрались до пляжа, полного под завязку. Они старались идти прямо, но это давалось им с трудом.

– Представляю, что будет, если я встречу маман в таком состоянии.

– Тут столько народу, мы ничем не рискуем.

– Ага, просто жесть, сколько сюда приперлось всякого жлобья.

– Ну да, карнавал же. Вот все и приперлись.

– Не говори. А мы-то что тут делаем?

– Слушай, кто-то, кажется, хотел трахаться? – пошутила Клем.

Стеф скорчила рожу. Все вдруг стало совсем не так ясно, как раньше. Ей было неспокойно, она чуяла опасность. Пора завязывать с пойлом, подумала она. Сейчас они немного прогуляются, и она попросит Клем отвезти ее домой.

Постепенно они растворились в толпе. Запахи, музыка, шум голосов, непрерывное мелькание лиц. Девушки пробирались вперед, вместе, но молча. Все для них было спектаклем. Они купили жареной картошки и устроились на бревнах, чтобы поесть. Мимо, с интересом поглядывая на них, проходила компания парней, явно деревенских, наголо стриженных, в берцах. На них были джинсовые куртки с обрезанными рукавами, надетые поверх рокерских футболок. Некоторые начали отпускать бородку, но у них это плохо получалось. Они всё пялились, не уходили, и Клем показала им палец, после чего те пошли своей дорогой.

– Прикольные эти рокеры. Пошлешь их, и сразу – никого.

– Ага, да все они такие. Слушай, пойдем отсюда. Надоело.

– О-ля-ля, достала, если честно. Ты чего?

Стеф не ответила. Она и правда чувствовала себя как-то странно.

– Народу слишком много.

– Хочешь свалить?

– Не знаю.

Клем встала, потянула подругу за руку, та весила не меньше тонны. Они пошли снова слоняться среди толпы.

Корали с Хасином, держась за руки, прогуливались с собачкой. Хасин чувствовал себя хуже некуда. Он решил дойти до буфета, а там – смыться. Они прошли мимо. Он не посмел. Кроме всего прочего, они встретили его прежних корешей, отчего его бросило в жар. Он сам точно не знал, почему, но все это – что они с Корали пара, что они гуляют, целуются на улице, – не укладывалось у него в голове. Все-таки интересная это штука – телки. Вам хочется просто потрахаться с ними, потом они каким-то образом умудряются оставить вас на ночь, а там – одно за другим: вы подписываете какие-то бумаги, строите планы, и вдруг все вокруг меняется. Вы больше не ходите в те места, куда привыкли ходить. Друзья детства становятся вам абсолютно чужими людьми. И вы начинаете следить, чтобы после посещения вами сортира крышка горшка была плотно закрыта.

Если честно, Корали ничего не требовала, и вообще, она была классная девчонка. Взять хотя бы тот факт, что приятели по полночи играли у них дома в видеоигры. Нет, но все-таки какое-то медленное движение имело место, и Хасин мало-помалу отказался от тысячи привычек. Он не жалел об этом. Его жизнь стала лучше, в этом не было сомнения. Когда на него находила хандра, он не сидел больше в одиночестве, пытаясь понять, не хуже ли он живет, чем мог бы жить, и не лучше ли устроились его приятели, чем он. Благодаря Корали он больше не испытывал этого мерзкого ощущения полной задницы, напрочь загубленной жизни. Она отвлекала его, а уж секс с ней был просто гениальный. Даже ее родители оказались очень милыми людьми. Вот только когда они выходили вместе в город, он всегда боялся, что их застукают, как будто его можно было в чем-то упрекнуть. При свете дня эта их история любви казалась ему каким-то маскарадом, и он понимал, что актер из него никудышный, что эта роль не для него. Он-то всегда мечтал быть главарем. И ему никак было не привыкнуть к амплуа спутника жизни.

Иногда он задумывался: что стало со всеми этими людьми, которых он совершенно потерял из вида, – с Муссом, Радуаном, со всей их компанией? Наверняка и без него они ведут ту же жизнь – голодранцев, жалких маргиналов. Малыш Кадер успел уже отсидеть, немного, всего два года – за «насильственные действия». Идиотская история, все из-за какой-то стычки на светофоре. Хасин не прочь был бы снова повидаться с ним.

Корали захотелось поесть жареной картошки и выпить пива. Хасин заплатил. Он считал деньги. Как только начинаешь честно зарабатывать на жизнь, все становится жутко дорогим. В наемном труде вначале есть что-то надежное, по сравнению с рисками бизнеса. А потом он понял, что эти смешные деньги – не начало, а постоянный доход честных тружеников. Вы начинаете подсчитывать сумму покупок в тележке или сравнивать стоимость вашей страховки с ценой отдыха на Балеарских островах. И вот ваша жизнь состоит уже из сплошных расчетов, мелких сокращений, безболезненных самоограничений, которые компенсируются удовольствиями, но удовольствий этих всегда оказывается недостаточно. Например, Корали уже давно засирала ему мозги талассотерапией. А стоит это удовольствие на двоих пять тысяч за уик-энд. Хасин зарабатывал семь тысяч двести сорок франков в месяц. Ну как позволить себе два дня в халатах и шлепанцах, если на это надо горбатиться два года? При одной мысли об этом кровь приливала у него к голове. А Корали твердила свое: вот увидишь, это так полезно.

Около девяти музыка смолкла, и Корали потащила Хасина к эстраде, на которую уже взгромоздился мэр. По бокам у него стояли нарядная женщина, похожая лицом на грызуна, и наглый, круглый как шар тип, пребывавший явно в отличном настроении, – Пьер Шоссуа. За эстрадой виднелась гладкая поверхность озера, а на другом берегу растрепанная полоса деревьев. Затрещали колонки.

– Пожалуйста, тише…

Все смолкло, и мэр смог наконец начать свою речь. Он был доволен таким стечением народа. Он был доволен всем, что здесь происходило. Зимой – рождественским базаром, новым крытым стадионом, автосалоном, побившим в этом году рекорд посещаемости. Летом Эйанж зарабатывает, конечно, на своих природных богатствах, ради которых, по его словам, люди едут сюда издалека. Того и гляди переплюнем Сен-Тропе. Но и кроме этого, в городе обустроена трасса для гонок на каноэ, есть скейт-парк, теннисные корты, отремонтирован бассейн, имеются мини-гольф, кемпинг и т. п. И все же он не намерен останавливаться на полпути. У города есть и другие цели, надо двигаться вперед. Тут микрофон взял Пьер Шоссуа и объявил, что следующим летом в Эйанже будет проходить регата. Эта новость несколько озадачила публику. Любознательные стали спрашивать, что это за регата такая.