Цирк мертвецов - Джон Кей

— Ну да, это был мой брат. Но он больше не пьёт. Сегодня он будет вести себя прилично.

— Мне очень жаль, — сказал распорядитель и покачал головой, но на лице его не выразилось ни капли сочувствия. — Но я не могу позволить ему быть здесь.

— Сегодня у моего папы день рождения. Ничего не случится, — уверенно сказал Джин. Потом он достал двадцатидолларовую банкноту из бумажника и опустил её в ладонь распорядителя. — Я обещаю.

Распорядитель спрятал в карман двадцать долларов, но казалось, что Джин не убедил его. Натан Бёрк, который тихо ждал, подошел к ним.

— Что тут такое происходит? Что-нибудь не так?

— Ничего, — ответил Джин, — я просто договаривался, где мы сядем. — Он указал на пустую кабинку возле стены напротив бара. — Может, там?

Как только они уселись, настроение Натана Бёрка улучшилось, он оживлённо стал рассказывать Джину о том, как он в первый раз оказался в «Массо-Фрэнк».

— Мы приехали в Лос-Анджелес буквально пару недель назад, — говорил он. — Тебе тогда было шесть, твоему брату только исполнилось четыре. Мы остановились в гостинице «Никербокер» на Иваре. Тогда это был шикарный отель. Там останавливался Джордж Рафт. А однажды я видел в баре Хэмфри Богарта[161]. Твоя мать была помешана на Джордже Рафте. Ей нравился подобный тип мужчин, — сказал он и уставился на поверхность стола, вся его жизнерадостность мгновенно пропала. Вдруг он резко вскинул голову, улыбнулся, лицо его вновь стало оживлённым, и он положил руку на плечо Джину. — У меня с твоей мамой были хорошие денёчки.

— Я знаю.

— Ночью мы вышли из «Никербокера» и пошли вверх по Голливудскому бульвару, словно бы мы были молодожёнами. Тем днём я купил магазин, и мы хотели это отпраздновать. Мне это место понравилось, как только мы вошли сюда. Тёмное дерево, обтянутые кожей кабинки, угрюмые официанты, оно было похоже на «Демпсиз» или «Тутс Шорз», местечки, которые я любил в Нью-Йорке. Звёзды кино, бандиты, писатели — все приходили сюда.

— Здесь тогда было так же?

— Абсолютно. Освещение, интерьер, красные ливреи официантов, всё, кроме цен. Тем вечером мы съели по салату «Цезарь» и по порции жареной грудинки. Недожаренной. С кровью, как заказала твоя мать, по-другому она не ела. Думаю, что там вышло где-то восемнадцать долларов за двоих, вместе с выпивкой и чаевыми. А потом мы пошли к «Си Си Брауну», чтобы съесть по отличной порции пломбира с сиропом, орехами и фруктами. Когда мы вернулись в отель, вы уже спали. Играло радио, няня, которая осталась с вами, читала детектив Рэймонда Чандлера[162]. Я это помню потому, что Чандлер приходил в магазин, когда работал в Голливуде. Я помню до мелочей всё, что произошло той ночью.

Луи появился в «Массо» в семь тридцать, и сразу же две женщины, сидящие возле бара, блондинка и худышка, обернулись и проводили его взглядом. Он был симпатичным, почти красавцем, одетым, как английский рокер, в чёрные атласные джинсы, чёрную шёлковую рубашку и блестящие чёрные ботинки.

— Вы только посмотрите на него! — сказал Натан Бёрк Джину, кивая на приближающегося Луи, за лёгкой походкой которого скрывалась энергия. — Он мне молодого Ричарда Уидмарка напоминает.

— Простите, что опоздал, — сказал Луи. Джин встал, они похлопали друг друга по плечу, а потом Луи сел рядом с дедом. — Я говорил с отцом. Он всё ещё в студии. Он сказал, чтобы мы заказывали, а он к нам позже присоединится.

Натан Бёрк покачал головой, он одновременно был и раздражен, и почти прощал Рэя.

— Занят, занят, занят — вот в этом весь твой отец. Он сколько в городе? Больше месяца. А ко мне заехал один раз.

— Съёмки в самом разгаре. Он там потихоньку сходит с ума, — сказал Луи.

Джин спросил:

— Как он?

Прежде чем ответить, Луи несколько секунд молча смотрел на Джина.

— Хорошо.

— Я хотел спросить, он…

— Я знаю, о чём ты, Джин. Ты хотел спросить, пьёт ли он. Я понял вопрос и ответил: нет.

Джин снисходительно улыбнулся:

— Расслабься, Луи.

— Я-то расслаблен. А вот ты…

— Ладно! Ладно! Хватит вам, — сказал Натан Бёрк, строго посмотрев на Джина. — Не надо говорить у брата за спиной.

— Я не говорил за его спиной. Я просто спросил Луи, новоявленного Джеймса Дина…

— Пошёл к чёрту, Джин.

— Для тебя — дядя Джин.

Натан Бёрк стукнул кулаками но столу и зарычал:

— Прекратить! За этим столом больше споров не будет. И не будет больше проклятий. Или я встану и поеду на такси домой. Вы меня слышите?

Луи склонил голову и сказал:

— Прости меня, дедушка.

— И меня, — сказал Джин, он сел обратно за столик, и на лице его отразилось раскаяние.

— Очень хорошо. Отлично. Значит, решено, — сказал Натан Бёрк и поглядел на них. — Давайте дальше. Луи, расскажи нам о своём телевизионном проекте. Когда его запустят в эфир?

— В сентябре.

Натан Бёрк улыбнулся:

— Значит, через два месяца у меня будет внук-знаменитость.

— Я не хочу становиться знаменитостью.

— А почему бы нет? Что не так в знаменитостях? Луи наклонился над столом:

— Мне просто повезло, дед. Понимаешь? Просто парню в двадцать один год повезло. И теперь меня покажут по телевидению. Не слишком-то много.

— Конечно, много.

— Нет, не много, — сказал Луи, упрямо покачав головой. — Это только лишь пускание пыли в глаза. Может, эту передачу закроют к следующему сезону, как и большинство ей подобных. Я просто хочу изучить это дело. Я хочу быть хорошим актёром.

— Конечно, изучишь, — сказал Натан Бёрк и поглядел в решительное лицо внука. — Но не вижу причин, по которым тебе нельзя быть одновременно и знаменитостью, и хорошим актёром. Посмотри на Генри Фонда. Или на Грегори Пека. Они и знаменитости, и получили награды Американской академии киноискусств[163].