Дела семейные - Рохинтон Мистри

Капур оставил витрину.

— Зачем они приходили? — напрягся он.

— Сказали, что они из налоговой инспекции.

— А вы сказали, что из Шив Сены, — нахмурился Капур.

— Это они сообщили потом.

— Они что, нахамили вам?

Йезад покачал головой.

— Вошли, поздоровались, назвали меня «сэр». На самом деле я испугался, когда узнал, кто они такие. Я им сказал, что мы не получали никаких уведомлений из налоговой инспекции. Тут они ухмыльнулись и объявили, что они не государственные служащие — их прислали из особой налоговой службы Шив Сены. И что они хотели бы обсудить небольшую проблему.

— Так.

Йезад замялся; тщательно отрепетированный текст звучал как-то странно. А для Капура-убедительно ли он звучит для него? Он вытер вспотевшие ладони о брюки под столом.

— Они требуют, чтобы все магазины, отели и офисы, в названии которых фигурирует слово «Бомбей», в течение тридцати дней заменили его на «Мумбай». Или заплатили штраф.

— И что вы ответили?

— Спросил, принято ли государственное постановление или закон на этот счет. Они сказали, что в законе нет нужды, это новая политика Шив Сены.

— Скоты. И что же?

— Я сказал, что я простой служащий, а владелец предприятия сейчас отсутствует. Вот тут один из них озлобился: «Сначала вы здесь заведующий, потом оказывается, что просто служащий. Заморочить нас хотите?» Я испугался, подумал, что он меня ударит, но старался говорить спокойно. Я сказал: «Если бы вы были налоговыми инспекторами, я мог бы заняться с вами, но тут ставится особый вопрос».

— А как они выглядели? Бандиты? Крепкие ребята?

— Маратхи, по виду обыкновенные клерки. Тощие, с намасленными волосами. У одного такие тоненькие усики… или у обоих? Не могу вспомнить.

— Хорошо представляю себе, — кивнул Капур.

Ремарка добавила уверенности Йезаду. Он и без того чувствовал, как по мере развития сюжета его персонажи обретают материальность плоти и крови, интуитивно чувствовал их потенциал и с легкостью раскрывал его. Ему только нужно было направляющее касание кукловода.

— Самое странное, что, хоть они выглядели довольно безобидно, я боялся их. Их тон, их голоса ясно говорили о власти. И они знали, что я их боюсь.

Выражение насмешливого недоумения исчезло с лица Капура. Понял серьезность ситуации, подумал Йезад.

— Имена свои они назвали?

— Да. Баладжи… Кажется, Дешпанде. И Гопинатх Савант. Постойте, а может быть, Баладжи Савант и Гопинатх Дешпанде. Они сказали, что сменить название нетрудно, у них с собой были готовые документы, которые мне надо было подписать. Я сказал, что не имею права.

— Что должно было привести их в восторг.

— Этот Баладжи начал орать на меня. Я спросил: «Как я могу изменить название магазина без разрешения владельца? Название — вещь серьезная, от него зависит успех или провал дела». Тогда Гопинатх что — то шепнул ему на ухо, и тот сказал: «Ладно, мы понимаем ваши трудности и можем предоставить вам налоговую льготу. Для этого вам потребуется заплатить тридцать тысяч единовременно и выплачивать по пять тысяч в месяц до тех пор, пока вы не решите заменить слово “Бомбей”».

— Ублюдки! Это вымогательство!

— Или мы называем магазин «Мумбайский спорт».

— Нет! — Капур с силой стукнул кулаком по стеклянному прилавку.

Подлинная ярость, вызванная выдуманной историей, испугала и обрадовала Йезада.

— Спокойней, мистер Капур, это же они придут бить стекла, зачем вам делать это самому?!

— Извините, Йезад, — через силу улыбнулся он. — Вы отлично справились с ними. Кстати, Хусайн был здесь, когда они приходили?

— Нет, он раньше ушел по вашим поручениям.

— Хорошо. Не говорите ему про Шив Сену, бедняга запаникует. Дождемся его возвращения и закроем магазин.

— Зачем? Они подумают, что мы испугались.

Капур пришел в бешенство.

— Еще не родился человек, который может запугать меня! Настроение они мне испортили, вот и все.

Он сел за свой стол.

— Был бы я тут, я бы показал этим подонкам. Послал бы их подальше. Когда они должны прийти?

— Не было разговора. Я сказал, что по утрам вы обыкновенно здесь.

Капур нахмурился и согласился, что магазин закрывать не стоит. Он кипел и негодовал, понося Шив Сену за беды, которые она навлекла на город. Он исходил ядом и горечью, Йезад никогда еще не видел его в таком состоянии, и это внушало ему надежду, стратегия, похоже, вела к успеху.

К вечеру Капур поостыл. Он остановился перед столом Йезада, проделал классический выпад битой справа и объявил:

— Имеем четыре варианта.

— Четыре? Они нам дали два.

— Четыре, — повторил Капур. — Изменить название, не менять название и платить мерзавцам, не менять название и обратиться в полицию и, наконец, наплевать на них и посмотреть, что будет.

Йезад заметил, что есть пятый вариант — вернуться к решению, которое Капур принял раньше: принять участие в выборах.

— Вы сведете знакомство с важными людьми, установите контакты с полицией и с политиками. И сможете подойти к корню проблемы, так сказать, изнутри.

— Будь это возможно, я бы так и поступил, — с горячностью возразил Капур, и спохватившись, развел руки в стороны и сделал глубокий вдох, будто напоминая себе о совете доктора. — Вам случалось видеть баньян, Йезад?

— Конечно.

— Знаете, как он растет? С его длинных ветвей опускаются воздушные корни, врастают в почву, становятся стволами, которые выбрасывают новые ветви и новые воздушные корни, и так далее. Баньян будет разрастаться, захватывая акр за акром.

— Да, я видел фотографии разросшихся баньянов. Но какая тут связь?

— Такая, что муниципальный советник, искореняющий коррупцию, похож на перочинный ножик, пытающийся выкопать баньян.

Йезад мог бы оспорить эту аналогию, но Капур горестно покачал головой.

— Забудем об этом, Йезад, — вздохнул он. — Только четыре варианта.

Он тяжело плюхнулся в кресло. Но через миг решительно расправил плечи:

— Я подожду. Пускай ублюдки придут ко мне. Мы ведь не знаем, возможно, они забрели к нам наугад, рассчитывая сорвать куш с трусливого лавочника.

Решение ничего не решать немного подбодрило Капура. Прощаясь с Йезадом, он отразил мяч незримой теннисной ракеткой, потрепал Йезада по плечу и заявил, что не сомневается — больше эта мразь здесь не покажется. Йезаду хотелось бы заверить его, что обязательно покажется.