Хуш. Роман одной недели - Ильдар Абузяров

– Кто? – переспросил Али. – Что ты тут шепчешь, я не понимаю.

– Видишь, – сказал Ирек погромче, – вон там, в центре круга президентов, словно на скамье подсудимых, сидит девушка. Как в развязке детективного романа: все участники действа собираются в одной комнате, и детектив уже готов вынести приговор. Я знаю факты, я думал все ночь, я понял: это она заманила всех нас в эту западню. Все нити тянутся к ней и сходятся на ней. И убийство бомжей, и намечавшийся взрыв газопровода. Она тайный кукловод и скрытый имам всей операции. Я понял, – повторил Ирек, – все нити ведут к ней.

– А вдруг она жертва? – попытался возразить ошарашенный Али. – Всего лишь несчастная женщина и жертва обстоятельств?..

8

Но в следующую секунду, не дав закончить Али его мысль, в зале раздался хлопок взрыва, и из-за вентиляционной решетки напротив, махнув огненными крыльями, привлеченные светом Аллы, хлынули на сцену десятки огненных бабочек-однодневок.

Сквозь дым Али видел, как медленно, словно стебель, подкошенный стаей огневок, падает стоявший на их пути бугай охранник. Он видел, как, выламывая решетку, прыгнул на галерку из противоположной шахты парень в черной маске и рванулся вперед, в бой. И услышал выкрики: «Леха, держись» и «Леха, мы с тобой». А рядом Ирек нажал-таки на спусковой крючок. Если по-снайперски прищурить глаза, глядя на яркий свет, а потом нажать пальцем на курок, то своими руками можно оживить сотни бабочек-огневок, которые полетят, полетят, сбивая крыльями все на своем пути. И еще Али увидел, как несколько парней в черных масках, словно летучие мыши, высыпали из вентиляционных шахт вслед за огневками. По книге он знал, что для летучих мышей бабочки – любимое лакомство. Они охотятся на них по ночам в больших количествах, впрочем, не всегда удачно. Если бабочка с помощью ультразвука обнаружит мышей, то она имеет возможность заблаговременно спастись. Но металлоискатели и другие приборы наблюдения на этот раз не обнаружили летучих мышей-террористов, и Але ничего не оставалось делать, как метаться по сцене из стороны в сторону, пытаясь в последний момент увернуться от опасности.

Не чувствуя своего тела, Али сам готов был лететь на помощь возлюбленной и даже выбил в порыве из рук Ирека винтовку. Оружие тут же свалилось вниз, и Али увидел, как Ирек весь сотрясается, словно угодившее под шквалистый ветер дерево. Но уже в следующую секунду, будто оттолкнувшись от ветки этого дерева, Али сам, выпорхнув из укрытия, выпрыгнул на галерку и затем с ходу перемахнул через бордюр, устремляясь в небесно-голубые райские глаза Аллы. Он хотел только одного – очутиться возле Аллы раньше, чем другие бабочки-огневки, и попытаться спасти свою любовь и спастись сам.

9

Оставался один только нерешенный вопрос. Кто виновник, а кто жертва всей этой истории? Кто выживет и попадет в рай, а кто погибнет и сгинет в этом аду? Все в этом мире началось великим взрывом, все им и закончится, схлопнувшись огненными крыльями в один прекрасный момент в большом зале отеля «Эльбрус» в Петербурге. Можно ли предугадать исход боя при такой концентрации множества выстрелов пуль-точек-бабочек, каждая из которых представляет определенное состояние космоса? И может ли взмах крыльев бабочки в Северной Африке привести к буре в Северной Пальмире? Будет ли импульс от удара крыльями усиливаться, пока не вызовет смерч? И могут ли в мире, где все так взаимосвязано, совершенно незначительные возмущения опрокинуть любую систему в полный хаос?

В тот или иной момент времени планета развернет крылья-полушария всего лишь на одну сотую градуса больше или меньше в какой-нибудь точке, и циклон разразится здесь, а не там. Не так ли говорил Анри Пуанкаре еще до того, как Эдвард Лоренцо показал «чувствительность системы» к начальным условиям? К начальным условиям нереализованной любви, в нашем случае, когда «эффект бабочки» приводит к хаосу, где не может быть ни победителей, ни побежденных.