Кто стрелял в президента - Елена Колядина

— ДЕВУШКА, милая, где палата номер 66, в которой лежит Любовь Зефирова? — Надежда Клавдиевна водрузила на стол дежурной банку с солеными грибами. — Это вам, к чаю!

— Да вы что, женщина? — возмутилась дежурная, придвигая банку поближе. — Здесь вам «Поле чудес» что ли?

— Возьмите, пожалуйста, не обижайте нас. Мы их в такую даль перли. Это ж рыжики! Экологически чистые. В Москве такие грибочки отродясь не растут. Геннадий Павлович сам собирал. — Надежда Клавдиевна отчаянно толкнула в бок Геннадий Павловича. — Гена, скажи.

— Отродясь, — подтвердил Геннадий Павлович.

— Так как в шестьдесят шестую пройти? — заискивающе переспросила Надежда Клавдиевна. — Увидеть бы хоть одним глазком. Люба, Зефирова. Зе-фи-ро…

— Да знаю я! — сказала дежурная. — Видеть Зефирову нельзя. Нет, нет, нет. Строго-настрого! Охрана вон выставлена по всем закуткам. Там, подальше немного, металлоискатель соорудили. Телохранители в каждой каптерке заведены.

— Ой, господи, — тихо заголосила Надежда Клавдиевна и горемычно поглядела на Геннадий Павловича. — Слышал? Охраны невпроворот. Везде распиханы. Не пропустят нас. Хоть бы нашу Любушку не уморили!

Геннадий Павлович крякнул.

— Эта… — речь Геннадий Павловича, обычно говорившего довольно складно, здесь, в Москве, стала корявой и неубедительной. — Почему — нельзя?

— Никакой информации давать не велено! — важно осадила дежурная. — Тут уж с утра насчет Зефировой толпятся. И журналисты, и муж.

— Какой муж? — Надежда Клавдиевна прекратила шмыгать носом и недоуменно поглядела на Геннадий Павловича, как бы надеясь, что он сейчас разъяснит это недоразумение. — Никакого мужа у нее нет. Да вы про кого говорите-то?

— Не знаю, кто он там ей был, а только сейчас у молодежи с этим делом быстро, — с удовольствием сообщила дежурная.

— Гена, я отсюда никуда не уйду, — заверила Надежда Клавдиевна.

Геннадий Павлович повел Надежду Клавдиевну в сторону, держать совет, когда в фойе с улицы вошел Каллипигов, солидный и недосягаемый, как машина с затемненными стеклами и специальными номерами. Каллипигов катил Любину коляску. Ее сиденье было заменено на новое, натуральной кожи, но Геннадий Павлович узнал бы Любину коляску из тысячи — он самолично починял ее: вставлял нестандартный штырь, аккуратно заматывал проволокой подлокотник.

— Надя… — сказал Геннадий Павловича с одышкой. — Гляди-ка, это ж Любина коляска. А почему Любушки нет?

— Ой! — заголосила Надежда Клавдиевна. — Ой! Любушка! Да на кого же ты нас покинула?

Надежда Клавдиевна вперевалку — ноги чего-то вдруг отказали, подошла к коляске, рухнула на колени, уронила голову на сиденье и принялась гладить его, в голос рыдая.

— Позвольте! — брезгливо сказал Каллипигов. — Кто-нибудь, заберите ее… Черт знает что! Почему впустили? Кто разрешил?

— Отдайте нам коляску, — вцепилась в сиденье Надежда Клавдиевна. — На память о Любушке!..

— На какую память? — возмутился Каллипигов. — Дайте дорогу!

Надежда Клавдиевна подняла зареванное лицо и хотела было вновь слезно молить вернуть ей память о Любушке, но вдруг замолчала, припоминая.

— Ой! — сказала Надежда Клавдиевна (она очень любила ойкать). — Товарищ Каллипигов? Миленький, вы откуда здесь? С Любушкой нашей попрощаться пришли?

— Что значит, попрощаться? — раздраженно бросил Каллипигов, — Любовь Геннадьевна попросила привезти ей старую коляску.

— Люба жива? — с запинкой спросил Геннадий Павлович, ухватившись за рукав Каллипигова. — Я ее отец, Геннадий Павлович Зефиров.

— Жива-здорова, в настоящий момент принимает в своей палате визит первого лица государства, — казенно сообщил Каллипигов, размышляя, стоит ли иметь интерес в родителях Зефировой или знакомством и расположением этих провинциалов можно пренебречь.

— У Любушки сейчас сам президент? — оторопела Надежда Клавдиевна.

— Естественно, сам, — высокомерно бросил Каллипигов, решив манкировать дружбой с Зефировыми. — Или у нас уже другой глава? Вы извините, мне нужно идти. Любовь Геннадьевна ждет коляску.

— Так мы с вами, — простодушно сообщила Надежда Клавдиевна и поднялась с пола. — Хорошо как, что земляка встретили, да, Гена?

— Со мной, к сожалению нельзя, — подхватил коляску Каллипигов. — Режим! Глава Российской Федерации, сами понимаете. Вход сотрудникам Кремля и строго аккредитованным лицам.

И он энергично укатил к лифту.

— Гена, — шепотом спросила Надежда Клавдиевна. — Чего он сказал? Где — аккредитоваться?

— Откуда я знаю? — так же шепотом ответил Геннадий Павлович.

— Ну, спроси у кого-нибудь, — сердито приказала Надежда Клавдиевна. — Отец ты или не отец?