Лавочка закрывается - Джозеф Хеллер

Йоссарян, которому нравилось сравнивать себя с Зигфридом из «Götterdämmerung»,[90]отправился в собственное, как он стал выражаться впоследствии, путешествие по Рейну, начавшееся скоротечной любовной схваткой в дневное время, каковая у Зигфрида произошла на рассвете в его горном замке, а у Йоссаряна около полудня в его служебном кабинете фирмы «М и М» в Рокфеллеровском центре. Но путешествие Йоссаряна закончилось, к его удовольствию, четыре недели спустя в больнице, где в его истории болезни еще раз, после записей о пограничном состоянии и галлюцинаторном приступе СИБ, появилась запись о прекрасных физических кондициях, и где он получил пятьсот тысяч долларов и продал ботинок.

У Зигфрида была Брунгильда, теперь смертная, и пристанище в горах, которое они разделяли.

У Йоссаряна была его медицинская сестра, Мелисса Макинтош, существо, тоже в высшей степени человеческое, стол, пол, покрытый ковром, кожаное кресло и достаточно широкий старомодный подоконник в его кабинете в здании, недавно переименованном в здание «М и М», а ранее принадлежавшем издательству «Тайм-Лайф»; окно кабинета выходило на каток, на который Сэмми и Гленда ходили столько раз, что Сэмми теперь и счет потерял, Сэмми и Гленда, ставшие впоследствии мужем и женой, пока смерть не разделила их.

Йоссарян, кивая головой и шаря руками по ее телу, и на самом деле согласился с тем, что дверь в его кабинет не заперта, хотя и знал, что заперта, и с тем, что кто-нибудь может на самом деле войти и застать их в этом похотливом соитии, хотя и знал, что никто не войдет и войти не может. Его распаляли ее опасения; ее дрожь, сомнения и нерешительность пьянили его безумно, возбуждая в нем страсть и желание. Мелисса, словно благовоспитанная дама, испытывала ужас при мысли о том, что кто-то может стать нечаянным зрителем ее наготы и этой разнузданной и исступленной сексуальной раскованности; она, краснея, молила Бога о том, чтобы Йоссарян ради разнообразия закончил поскорее, но когда он закончил, рассмеялась и сообщила ему о своей хитрости, проверяя тем временем, какие лекарства он взял с собой в дорогу, и готовясь вместе с ним отправиться в аэропорт, откуда он должен был вылететь в Кеношу, первый пункт своего путешествия. Наряду с необходимыми туалетными принадлежностями он взял с собой валиум от бессонницы, тиленол и адвил от болей в пояснице, маалокс от геморроя. К немалому его удивлению, в Кеношу, штат Висконсин, теперь был прямой рейс аэробуса.

Когда он застегнул молнию на своей сумке, зазвонил телефон.

— Гэффни, вам-то что надо?

— И вы не хотите меня поздравить? — У Гэффни, несмотря на явно недовольный тон Йоссаряна, был веселый голос.

— Вы опять подслушивали? — спросил Йоссарян, бросив взгляд на Мелиссу.

— Подслушивал что? — спросил Гэффни.

— Зачем вы звоните?

— Вы никак не хотите отдать мне должное, Джон.

— За что? Я наконец-то получил от вас счет. Вы не очень-то много берете.

— Я еще не очень-то много сделал. И потом, я благодарен вам за музыку. Вы и представить себе не можете, какое наслаждение я испытываю, прослушивая наши записи. В это хмурое время года я люблю слушать «Бориса Годунова» и симфонии Брукнера.

— А «Кольцо» вы бы хотели послушать?

— Главным образом «Зигфрида». Его я слышу не очень часто.

— Я вам сообщу, когда надумаю ставить Зигфрида, — язвительно сказал Йоссарян.

— Я буду вам чрезвычайно признателен, Йо-Йо. Но я звоню вам по другому поводу.

— Мистер Гэффни, — сказал Йоссарян и сделал паузу, чтобы у собеседника не оставалось сомнений. — О чем вы, черт побери, говорите?

— Джон, мы что, снова перешли на официальный тон?

— Мы никогда не переходили на Джон и Джерри. Что вам надо?

— Похвалы, — ответил Гэффни. — Каждому хочется, чтобы его оценили по достоинству, если он сделал что-нибудь хорошо. Даже сеньору Гэффни.

— Похвалы за что, сеньор Гэффни?

Гэффни рассмеялся. Мелисса, присев на ручку кожаного дивана, заскрежетала по ногтям пилкой. Йоссарян скорчил ей угрожающую гримасу.

— За мои таланты, — говорил Гэффни. — Я предсказывал, что вы поедете в Висконсин на встречу с миссис Таппман. Разве я вам не говорил, что у вас будет пересадка в Чикаго на пути в Вашингтон к Милоу и Уинтергрину? Вы не спрашивали, как я узнал об этом.

— Я что, еду в Вашингтон? — Йоссарян был ошарашен.

— Вы получите факс от Милоу. М2 позвонит в аэропорт, чтобы вам напомнить. Вот он, сейчас как раз идет факс, верно? Я опять попал точно в цель.

— Так вы и в самом деле подслушивали, сукин вы сын?

— Подслушивал что?

— А может быть, и подглядывали. А зачем М2 будет мне звонить, если он сейчас внизу, в холле?

— Он с вашим сыном Майклом вернулся в здание АВАП и пытается решить, хочет ли он там жениться.

— На той девушке из семейства Максонов?

— Ему придется согласиться. У меня есть еще одна неплохая шутка, которая может вам понравиться, Джон.