Рецепт Колдуньи - Валентин Черных

Он рано ложился спать и рано вставал. Утром, когда я на его «фольксвагене» привозила продукты с рынка и магазинов, уже были готовы новые тексты, которые я начинала набирать на компьютере. Иногда мне не хватало восьми часов, он посматривал на меня, ожидая, по-видимому, взрыва, истерики или требования платить больше. Я молчала и делала свое дело. Каждый вечер я оставляла на кухне листок с подсчетами, на что потрачены деньги. На следующее утро этого листка я не видела. Деловые встречи он обычно назначал в ресторане Дома кино. В министерстве я занималась составлением договоров вместе с юристом и довольно быстро разобралась в авторском праве, во всяком случае неясности в формулировках, которые можно было трактовать не в пользу писателя, я замечала сразу, теперь, пока я не консультировалась с юристом и не вносила все замечания и поправки, он договор не подписывал. Так прошло полгода, мое испытание явно затягивалось. Он жил в кооперативном писательском доме, что у метро «Аэропорт». Здесь было несколько таких домов. Утром, когда я подъезжала, из раскрытых окон уже доносился стук пишущих машинок, еще очень немногие писатели перешли на компьютеры.

Каждый писатель — это завод по выработке развлекательной и познавательной продукции для издательств, киностудий, радиостанций, телестудий, видеостудий. Но завод обслуживают десятки служб: диспетчерская, служба ремонта оборудования, служба маркетинга, поликлиника, цех питания, отделы рекламы, транспорта, бухгалтерия, юридический отдел, вычислительный центр. Все эти обязанности я выполняла одна. Я фиксировала появление новых журналов, издательств, студий и как служба маркетинга просчитывала, что им можно предложить и по какой цене.

Эти писательские мини-заводы, как и вся наша промышленность, тоже переживали спады, их устаревшая продукция не находила сбыта, но мой писатель держался уверенно на рынке, у него была способность переналаживаться и перестраиваться во времени.

Хорошего специалиста, будь то столяр, электрик, сантехник или литературный секретарь, в наше время дилетантов и необязательных людей замечают быстро. Уже через месяц мне поступило первое предложение от писателя этажом выше. Через полгода мне предлагали и лучшие условия, и большую оплату. Но мне нравился мой писатель.

Однажды, когда, закончив свой рабочий день, я вышла из подъезда, со мною поздоровался классик. Их было несколько в этих домах. Их печатали за рубежом, летом они жили в Москве, а на зиму уезжали в Европу или Америку.

— Вы мне нравитесь, — сказал классик. У классика год назад умерла жена. — Я знаю: вы великолепный работник. Переходите ко мне. Я согласен на любые ваши условия. К тому же несколько месяцев в году вы будете жить за рубежом.

Это было предложение не только о работе, но и о замужестве.

— Я подумаю. — Я улыбнулась классику своей лучшей улыбкой. И вдруг я поняла, что мне не о чем беспокоиться. В этом писательском треугольнике я буду обеспечена на всю оставшуюся жизнь.

На следующий день я не вышла на работу к своему писателю. Через полчаса он уже позвонил.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

— Случилось, — ответила я. — Я ухожу от вас: мне предложили более выгодные условия.

— Перестань, — сказал он. — Я знаю, что для тебя это не главное. Что случилось?

— Я не вижу перспективы, — ответила я.

Он был слишком умен, чтобы разъяснять ему сказанное.

Он помолчал и сказал:

— Приезжай. Обсудим.

Я поехала. Он меня встретил одетый, как одевался, когда шел на переговоры. В костюме, белой накрахмаленной рубашке при шелковом галстуке. Я быстро приготовила кофе и гренки. Так обычно начинался наш рабочий день. Он смотрел на меня, будто видел впервые. Я выдержала его взгляд и улыбнулась. Он отвел глаза, и я поняла, что выиграла, сейчас он сделает мне предложение. Так это и произошло. Через несколько минут я села за компьютер уже женой писателя. Нас очень торопили. Издательство планировало выпустить роман через месяц. Осенью повышался спрос на романы.