Аллея всех храбрецов - Станислав Хабаров

– А системы? Ионку придумали… Всё коту под хвост…

– А наши “люберы” вырвались на оперативный простор и у Невмывако собственная фирма. Неплохая, говорят.

– Сева, как твоя программа “Большой гигант?” Отладил?

Севка только отмахивался.

Семёнов кивнул Мокашову:

– Привет, колобок.

– Почему колобок?

– Ото всех ушёл: и от бабушки, и от дедушки …

– Так все ушли.

– Попал всё-таки в аллею?

– Куда?

– В аллею храбрецов?

– Нет, – заулыбался Мокашов, – струсил.

– А Леночку, знаешь, отчего дергало? Статическое электричество. Кресло было изолированно.

– Где она?

– Характер подвёл. Теперь она Игунина и пилит мужа, чтобы скорее полетел.

– Поспешишь и вылетишь.

– Именно. Не кандидат?

– Поперёд шефа не могу. Вот сегодня защитится шеф и…

В стороне похаживал Игунин – будущий космонавт. Не летавший, но с повадками космонавта. По его сосредоточенности было видно – пригласили выступить.

Невмывако был здесь, улыбался всеми морщинками старческого рта.

– Значит, как у вас получилось, Борис Николаевич, ухожу, но с вашей женой. А наши-то – орлы. Звали “сапогами”, а Семёнов теперь заправляет “Каскадом” и Игунин замом директора ИМБП.

Разговор был общим и с виду бессмысленным.

– Как оно теперь. Двадцать пятый отдел, как Солермская школа здоровья, непостижимый образец.

– Хотя многие в осадок выпали. Отстали, а красноградский поезд ушёл.

– Нет, – горячился Невмывако, – я нужен был. Минотавром при Борисе Викторовиче.

– Говорю, в осадок выпали. Вы прикинулись мёртвым, а Мокашов…

– Меня не устраивал красноградский поезд, и я сошёл.

– А "Узор" – такая идеальная схема. Потрясающие двигатели…

Но кого теперь это волновало? “Всё позади, – думал Мокашов, – и космические лучи не определяют нашу жизнь. Влияют, но не определяют. Хотя формулу, возможно, назовут “формулой Протопопова-Левковича”. И пускай. Ещё не вечер и время его придёт. У него опять-таки замечательная работа. Требуется лишь капелька везения. Защитится сегодня шеф, и ему обязательно повезёт”.