Дыхание богов - Бернард Вербер

– Это невероятно, – шепчет Мата Хари, обнаружившая мир, где разумные динозавры построили города, ездят на огромных машинах и летают на огромных самолетах.

Я показываю ей другой мир, у обитателей которого нет позвоночника. Они не могут стоять и ползают, оставляя за собой липкий след. Однако это не мешает им таскать на спине пулеметные башни и воевать.

– Мир разумных слизней.

Мы заглядываем под чехлы с номерами за сотню.

Мы восхищаемся мирами-бонсаями. Мы сами управляли цивилизациями, и мы не можем не задуматься над тем, что же двигало богами-садовниками, создавшими эти экзотические миры.

– Посмотри-ка на это. Правда, мило? – говорит Мата Хари.

Передо мной мир разумных растений. Цветы построили дома и города, создали армии, сконструировали летательные аппараты. Развитие общества всегда приводит к разделу территорий, а раздел территорий – к войне.

Мы находим и планеты, где царит мир. Застывшие цивилизации. Мата Хари показывает мне синий мир, населенный духами, однако это не Рай и не Империя ангелов.

Вдруг раздается щелчок, и я чувствую острую боль в щиколотке. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. Мата Хари освещает анкхом пол. В мою ногу вцепились огромные механические челюсти.

Волчий капкан.

Укус стальных зубов причиняет мне сильную боль. Далеко не всегда хорошо быть человеком из плоти и крови. Теперь я понимаю, почему мы так легко вошли в подвал Атланта. Охотник знает, что дичь всегда возвращается на то же место.

Мы пытаемся разжать стальные челюсти, но пружина слишком мощная.

– Нужно найти что-нибудь вроде рычага, – шепчет Мата Хари.

Она ищет, но здесь нет ничего, кроме гладких шаров-планет.

Мы не сдаемся. Мне приходит в голову использовать анкх как газовый резак и перерезать пружину там, где она тоньше всего. После множества попыток нам удается разжать тиски. Я растираю окровавленную щиколотку и, хромая, иду дальше.

– Ну, как?

– Терпеть можно, – отвечаю я, судорожно сглатывая.

Я отрываю лоскут от края тоги и сильно перетягиваю жгутом рану, чтобы не чувствовать боли.

Нужно торопиться.

Я ищу «Землю-18», но не нахожу ее. Зато замечаю еще одну ловушку на учеников. Чем дальше проходим мы в глубь подвала, тем больше становится ловушек.

Мы теряем много времени, заглядывая под разные чехлы. Наконец Мата Хари находит «Землю-18», – там, где капканов больше всего. Обойдя их все, мы снимаем чехол и склоняемся над нашей планетой. Как нам и говорили, за время нашего отдыха мало что изменилось. На «Земле-18» время замедлило свой бег.

Я вижу, что империя людей-орлов стала еще мощнее, хотя в императорской семье идет непрерывная резня и борьба за трон. Люди-волки Маты Хари по-прежнему плавают на драккарах и грабят южных соседей, нападая даже на аванпосты людей-орлов. Они создали вооруженные отряды, которые захватывают врасплох людей-орлов, привыкших вести организованные сражения на равнинах. Люди-игуаны Марии Кюри мирно сосуществуют с моим народом, но мне кажется, что новый виток истории начнется не здесь. Мне кажется, что люди-игуаны слишком замкнулись на астрологии. Они полагают, что благодаря звездам знают о будущем все, и ничего не предпринимают, чтобы изменить его, не ждут никаких неожиданностей. Они смиренно катятся по рельсам заранее предрешенной судьбы.

В исконных землях людей-дельфинов ситуация только ухудшилась. Люди-дельфины непрерывно бунтуют, а люди-орлы все более кроваво подавляют восстания. Солдаты моего друга Рауля не признают полумер. У городских ворот вороны и мухи кружат над десятками изувеченных тел, брошенных здесь, чтобы устрашить непокорных.

Во главе царства людей-дельфинов орлы поставили наместника – выходца из соседнего народа, грабящего дельфинов. Этот правитель – настоящий тиран, тратит налоги на строительство дворцов, живет в роскоши и разврате. Мои люди-дельфины поднимают восстания, иногда ненадолго побеждающие, но чаще заканчивающиеся избиением бунтовщиков. Они стали рабами на своей собственной земле. Но они не сдаются. За каждым бунтом следуют еще более суровые репрессии, в результате которых погибает все больше народа. Если так будет продолжаться, мой народ попросту исчезнет в своей родной стране. Самое время применить хитрость.

Чтобы не привлекать внимания, я выбираю новорожденного дельфина, появившегося на свет в простой семье. Сначала я хотел выбрать наследника королевских кровей или сына военачальника, но, поразмыслив, остановил свой выбор на сыне лавочника.

Я решаю дать ему имя «Просвещенный». Я собираюсь научить его всему, что, по моему мнению, должен знать человек. Я дам ему полное образование.

Я настраиваю анкх и берусь за работу. Прежде всего, я ищу внизу, на подставке, настройку времени. Я прекрасно видел, что Кронос, хоть и прикидывался чародеем, на самом деле крутил какое-то колесико. Я нахожу его, и время действительно начинает бежать вперед. Значит, я могу оказывать влияние на человека и наблюдать за результатами на протяжении нескольких десятилетий. Я внушаю родителям юного Просвещенного, чтобы они отпустили его путешествовать. Он отправляется в страну людей-термитов, изучает там философию, созданную моими людьми-дельфинами. Это первый слой знаний. Я с изумлением обнаруживаю, что маленькие общины дельфинов, не подвергавшиеся преследованиям со стороны термитов, настолько влились в общественную жизнь, что полностью ассимилировались и даже сменили веру. Меня посещает мысль: «Неужели моим людям-дельфинам необходимы трудности, чтобы помнить о своем отличии от остальных?»

Я гоню эту вредную мысль и продолжаю формировать душу Просвещенного, обучая его ценностям жрецов-термитов – самоотречению, отсутствию желаний, состраданию, сочувствию, осознанию себя частью вселенной. Все эти понятия были в учении дельфинов, позаимствовавших их из учения муравьев, но завоеватели, жестоко подавлявшие восстания людей-дельфинов, заставили их забыть об этом. Это второй слой знаний.

Встретившись со старым мудрецом, Просвещенный учится управлять своим дыханием.

Встретившись с колдуньей, он учится управлять сном.

Встретившись с воином, учится управлять гневом.

И он путешествует.

Встретив караван исследователей, Просвещенный учится математике.

К счастью, у Просвещенного врожденная тяга к знаниям. Чем больше он узнает, тем больше ему хочется узнать, тем более открытым он становится.

Когда ему исполняется двадцать семь лет, я устраиваю так, что он встречается с мягкой и нежной женщиной, которая без памяти влюбляется в него.

Когда ему исполняется двадцать девять, она оставляет его, потому что ее любовь слишком сильна. Он остается один и хочет понять, что произошло. Тогда он встречает жестокую женщину, Афродиту, которая сводит его с ума. Он готов отдать жизнь за нее. Но, благодаря моему вмешательству, она покидает его раньше, чем он успевает себя погубить. Подумать только, ведь в этом испытании можно было все потерять.