Доктор Данилов в МЧС - Андрей Шляхов

– Сначала лук! Без вариантов! Обжариваешь его до золотистого цвета и…

– Мясо, только мясо! Причем небольшими порциями! Иначе никакой корочки!

– Мясо должно не жариться, а тушиться в луковом соусе! Это же плов! И корочка здесь не нужна – мясо должно быть мягким!

– Вот именно, что плов, а не какие-нибудь щи!

– При чем тут щи?

– Ни при чем – просто к слову! Это в щах должно быть мягкое мясо.

– А в плове, значит, не должно?!

– В плове оно должно быть сочным! И вкусным… Плов – это вершина кулинарного искусства.

– Почему, если его могут готовить все подряд? Ты еще скажи – таинство!

– Все только думают, что могут готовить плов! Вот ты, например, думаешь так, а сам лук вперед мяса обжариваешь!

– Думаю – поэтому и обжариваю вперед мяса! Это ты правильно сказал.

– Я хотел сказать совсем не то!

– Да ты вообще плов когда-нибудь готовил? Или только рядом стоял?

– Я?! Ну, ты нахал! Да мой плов некоторые годами помнят!

– Ага! Говорят: никогда в жизни так живот не крутило, как с Юркиной рисовой каши!

– Это у меня-то рисовая каша?! Это у тебя рисовая каша, да еще и пригорелая, казан без зубила не очистишь!

– Ну, если ты думаешь, что казан надо чистить зубилом, то о чем с тобой можно говорить.

– Это после твоей каши зубилом! А обычно его солью чистят. Но мясо обжаривают в первую очередь!

– Нет – лук!

Оба спорщика считали себя знатоками Востока и восточной кухни. Инженер Волков служил срочную погранцом на таджикско-афганской границе, а хирург Шавельский родился и окончил школу в Ташкенте.

Данилову поначалу показалось странным, что люди могут столь ожесточенно спорить о каких-то пустяках, но он тут же вспомнил, какие темы обсуждаются на «Скорой помощи» по дороге на вызов. Любые, вплоть до самых пустячных, но никто из профессионалов не сидит в напряженном оцепенении и не перебирает в уме возможные варианты своих действий на вызове.

Чего там гадать? Пустое это дело. Приедем – и разберемся, будем вкалывать до седьмого пота. А пока нечего дергаться. Так делают только новички, им по неопытности просто положено.

В мобильном госпитале Данилов был новичком. Но в медицине он таковым не был, потому и не думал дергаться, а сидел в кресле и то слушал кулинарную дискуссию, то читал прихваченный из дома детектив, действие которого происходило в больнице, то перекидывался словом с соседом и коллегой – доктором Ломакиным, флегматичным циником, одним из ветеранов «Главспаса».

Флегматиком Ломакин родился, а циником его сделала жизнь, точнее, два неудачных брака, один хуже другого. Окончательно разуверившись в любви и семейных ценностях, которые он считал вымышленными, Ломакин освободился от розовых очков, при помощи которых раньше смотрел на мир, и начал помогать избавляться от них окружающим. Те не спешили следовать примеру Ломакина, подшучивали над ним и, несмотря на некоторую категоричность в суждениях и некоторую резкость в общении, любили. Ветеранов, не сделавших (как вариант – не делающих или не желающих делать) карьеру и ничего не спускающих начальству, положено любить хотя бы за их искренность и прямоту.

– Никак не могу привыкнуть к полетам, – сказал Ломакин Данилову. – Каждый раз искренне удивляюсь, как эта махина поднимается в воздух и долетает до места назначения. Понимаю, что аэродинамика, подъемная сила, а все равно удивляюсь… Кстати, нет ли желания понаблюдать за посадкой из кабины?

– Нет, – отказался Данилов.

– Впечатление незабываемое, будто сам спрыгнул с неба. У нас все хоть по разу да попробовали.

– Не искушай, Коля. – Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, Данилов и Ломакин, как бывшие скоропомощники, да еще и работавшие на соседних подстанциях, быстро перешли на «ты».

Здесь, в отряде, вообще было принято общаться без церемоний. Так проще и быстрее, то есть эффективно.

Могучий Ил-76, за характерный оскал штурманской кабины прозванный «улыбайкой» (если смотреть сбоку, то действительно кажется, что самолет улыбается или ухмыляется, это нюансы восприятия), летел в Омск забирать пострадавших во время пожара в ночном клубе «Рогатый конь». Самолет был не простым, а медицинским, с установленными в салоне съемными модулями – операционным и реанимационным, он же являлся отделением интенсивной терапии и электросиловой установкой. При желании модули можно было вытащить из самолета и развернуть в полевом варианте.

Волков и Шавельский, так и не сойдясь на едином мнении, оставили в покое лук с мясом и теперь спорили о том, какое нужно масло для плова. Волков стоял за хлопковое, потому что считал, что рецепт должен быть аутентичным, а Шавельский утверждал, что на хлопковом масле плов готовили за неимением лучшего, и советовал брать любое рафинированное, подсолнечное или кукурузное.

– Ага! – наседал на крупного большеголового оппонента невысокий и худощавый Волков. – Сначала масло подсолнечное, потом капусту вместо моркови, потом сосиски вместо мяса, а рис вообще на фиг – и получится солянка! Вот из-за таких мастаков, как ты, Юра, плов и считают чем-то вроде рисовой каши!

Данилов уже успел понять, что среди корифеев плова слова «рисовая каша» считаются самым оскорбительным ругательством.