Две судьбы. Книга 1. Шантаж - Семен Малков

Лидия Сергеевна беззаботно тряхнула головой, всем своим видом показывая подруге, что не желает в данный момент решать трудные проблемы.

– Пока всерьез об этом не думаю. Уходить от Степана, как ты знаешь, мне некуда. Я его как женщина мало интересую – и слава Богу! Теперь есть кому меня утешить, – произнесла она с нежностью в голосе, но тут же погрустнела. – Хотя мой Васенька женат и не знаю, бросит ли ради меня свою мымру.

– Неужели ты, Лидочка, долго выдержишь такую двойную игру? – выразила сомнение подруга. – А Степан? Ведь он не простит тебе измены, когда узнает. А шила в мешке не утаишь!

– Сама знаю, что долго не выдержу. Да и противно все время кривить душой и изворачиваться. Не по мне это! – грустно призналась Розанова. – Если сумею получить собственное жилье – и думать долго не буду. Покончу с обманом! Вот ты, Мариша, – вопрошающе подняла глаза на подругу, – как бы поступила на моем месте?

– Спроси чего-нибудь полегче, – ловко ушла та от ответа. – Слава Богу, я не в твоем положении. Ты, Лидочка, – сильная, сама справишься! Ой, уже опаздываю, – хватилась она, взглянув на часы. – Приятельница меня, наверно, заждалась. Но мой тебе совет: подумай, стоит ли терять Степана? Не верится мне, что он так плох. Может, и ты виновата, что ваша жизнь пошла наперекосяк. Я не первый год вас знаю и, если честно – завидую тебе, как и многие другие.

– По правде говоря – и я в растерянности, – упавшим голосом призналась ей Лидия Сергеевна. – На душе у меня – муть!

Радостное выражение на ее лице померкло; взгляд, обращенный на подругу, стал тяжелым. Она отлично понимает – их дружба нисколько не помешает той увести от нее мужа, если Степан этого захочет. Будущее ей видится в сплошном тумане.

В красиво обставленной, прекрасно оборудованной кухне Григорьева помогала домработнице Агаше мыть посуду.

– Вы чем-то расстроены Вера Петровна? – Агаша сразу уловила: хозяйка не в своей тарелке.

– Да не то чтобы расстроена, скорее, озабочена... – Григорьева как бы решала в уме сложную задачу. – Понимаешь, Светочка просит подарить ей собачку. Целая проблема!

– Ну вы и скажете – проблема! Нормально – собака в семье. Дите разве вырастет добрым, если не любит животных?

– Света и так добрая девочка. А собака нас свяжет по рукам и ногам. Ну куда мы ее денем, когда поедем отдыхать, к примеру, в санаторий? Не выбрасывать же на улицу?

– Как можно, Вера Петровна?! – всплеснула руками Агаша. – Выбросить свое животное? Грех-то какой!

– Вот видишь? Нельзя заводить собаку не подумавши. Светочка еще мала, не понимает.

– Не согласна я с вами, хоть убейте! – решительно заявила Агаша. – Нужно уважить Светочку – купить ей песика. Окромя пользы, ничего не будет. Да и вам с хозяином забава и радость. А насчет остального не беспокойтесь! Я привычная. У нас в семье завсегда были собаки. А со мной что приключится – в деревню, к вашим, можно отправить. Там животных любят!

– Ну надо же! – лицо Веры Петровны прояснилось. – Как ты всегда умеешь меня успокоить, Агаша. Добрая ты душа! Я-то думала, что права, а выходит наоборот. Пойду обрадую дочку. – И направилась в детскую, где Света перед сном играла с куклой.

– Доченька, солнышко мое! – весело начала она. – Так какую собачку ты хочешь? К дню рождения ты ее получишь – решено!

– Мамулечка, милая, как я рада! – Света, тряхнув золотистой головой, повисла на шее у матери. – Мне хочется такую маленькую... в пятнах... мордочка квадратиком, ушки вперед торчат. Фоксика, как у Вовки! Сама все буду делать: кормить, гулять! Буду ее очень любить!

«Добрая растет девочка, золотое сердечко», – растроганно думала Григорьева, укладывая дочку в постель, обнимая и целуя перед сном.

В просторном зале игротеки детского сада стоял веселый шум. Большинство ребятишек с увлечением занимались игрушечной железной дорогой; многие, особенно мальчики, предпочли конструктор и разные механические игрушки; несколько девочек играли в куклы.

В уютном углу зала, уставленном игрушечной мебелью, Света Григорьева и Катя Кузнецова заботливо укладывали спать своих заморских красавиц. Особенно роскошной была Катина кукла: огромная, в пышном платье, с закрывающимися голубыми глазами и длинными белокурыми локонами. Подошла Наденька, остановилась и замерла в безмолвии перед необыкновенной куклой. Катино сокровище неудержимо влекло ее – искушение, слишком велико: она схватила куклу и потянула к себе, взмолившись:

– Катя, Ка-атенька, дай мне поиграть с ней немного! Пожалуйста! Ты ведь не жадина! Я ведь с ней ничего не сделаю!

– Ну вот еще! Это моя дочечка! Никому ее не дам! – решительно отвергла просьбу Катя, не выпуская куклу из рук.

Девочки молча тянули куклу, каждая к себе; наконец более сильная Надя одержала победу – выдернула ее из рук хозяйки и... порвала куклино нарядное платье. Не стерпев такой обиды, Катя заревела и вцепилась Наде в волосы. Та, бросив куклу, ударила Катю кулачком по лицу, и девочки, сцепившись, упали на пол. Надя и тут взяла верх – оседлала противницу.

Света, с изумлением и страхом наблюдавшая неожиданную ссору, подбежала и попыталась их разнять:

– Да перестаньте же, девочки! Наденька, отпусти Катю! Ей больно! – потянула она ее за платье; не помогло – тогда сильно тряхнула за плечи.

Это привело Надю в чувство – она поднялась на ноги, тяжело дыша. Катя осталась сидеть на полу, размазывая по щекам слезы и кровь, капавшую из ушибленного носика.

– Бедняжка, и тебе досталось! – Света подняла Катину куклу и, прижав к груди, стала поправлять на ней разорванное платье.

Дети их окружили, забросив игры, и кто с любопытством, кто со смехом наблюдали, чем все кончится. Прибежала Алла Борисовна, которой кто-то сообщил о происшествии.

– Что случилось, Катенька? Кто тебя так? За что? – встревоженно бросилась она к пострадавшей, поднимая ее с пола.

– Ку-уклу о-отняли! Они-и! – еще громче зарыдала Катя, указав рукой в сторону Светы и Нади. – Я... я не дава-ала... А они отобра-али! Это моя кукла! Мне ее па-апочка мой привез!

– Ну, Света, от тебя я такого никак не ожидала! – всплеснула руками Алла Борисовна. – Такая воспитанная девочка! Кукла у тебя ничуть не хуже.

От этой вопиющей несправедливости Света потеряла дар речи и, машинально прижимая Катину куклу к груди, залилась горькими слезами. Надя, сообразив, что Алла Борисовна во всем винит Свету, перестала плакать; укор совести заставил ее прийти на помощь подружке.

– Это Катька сама виновата! Жадина-говядина! – заявила она угрюмо, опустив глаза. – Ее попросили только дать поиграть. Вот и получила!

– Ну ладно, – после небольшого раздумья произнесла Алла Борисовна и, подняв Катю с пола, взяла ее за руку. – Пойдем-ка, умоем личико! А с вами я потом разберусь! – пригрозила она Свете и Наде. – Так и знайте: если виноваты – будете строго наказаны. Чтобы другим неповадно! – добавила она громко, строго посмотрев на притихших детей.