Свобода - Джонатан Франзен

Когда они ехали в поезде домой, Патти спросила отца, на чьей он стороне.

— Ха, хороший вопрос! — ответил тот. — Ты должна понимать, что мой клиент лжет. И жертва лжет — как и хозяин бара. Все они лгут. Мой клиент, конечно, имеет право на полноценную защиту. Но нельзя забывать и о служении правосудию. Иногда мы с судьей и обвинителем действуем сообща — так же как обвинитель действует сообща с жертвой, а я — с подзащитным. Ты слышала о нашей состязательной системе правосудия?

— Да.

— Хорошо. Иногда у нас с прокурором и судьей один противник. Мы пытаемся установить факты и избежать судебных ошибок. Хотя нет, хм, это не записывай.

— Я думала, что разбором фактов занимаются присяжные.

— Правильно. Запиши это. Суд равных.[13]Это важно.

— Но большинство твоих клиентов невиновны, так ведь?

— Не все из них заслуживают такого строгого приговора, который им пытаются вынести.

— Но многие из них совсем невиновны, правда? Мама говорила, что они плохо знают английский, а полиция не очень вникает, кого надо арестовать, к ним предубежденное отношение и у них мало возможностей.

— Все так, детка. Вместе с тем… э-э-э… твоя мать иногда витает в эмпиреях.

Патти не так задевали его шпильки, когда их объектом была ее мать.

— Ты же видела этих людей, — сказал он. — Господь всемогущий. El ron me puso loco.[14]

Важно помнить, что семья Рэя была очень богата. Его родители жили в большом родовом имении на холмах в северо-западной части Нью-Джерси. Красивый каменный дом в стиле модерн, проект предположительно Фрэнка Ллойда Райта, был увешан второстепенными работами знаменитых французских импрессионистов. Каждое лето клан Эмерсонов устраивал пикники у озера в своем поместье. Патти редко получала от них удовольствие. Ее дедушка Август любил ухватить старшую внучку поперек живота и усадить на свои подпрыгивающие колени, находя в этом одному богу известный кайф; он явно не уважал неприкосновенность личной территории Патти. С седьмого класса ей приходилось в паре с отцом играть в теннис против его младшего партнера с женой на дедушкином земляном корте. Младший партнер откровенно пялился на нее, одетую в открытый теннисный костюм, и она чувствовала себя неловко под его взглядами.

Как и Рэй, дед приобрел право быть эксцентриком в семье, занимаясь адвокатской работой на общественных началах. Он сделал себе имя на трех войнах,[15]защищая разных знаменитостей, ставших отказниками по религиозным соображениям или уклонистами от призыва. В свободное время, которого у него было предостаточно, он выращивал виноград и делал из него вино в одной из построек поместья. Его «винодельня» называлась «Бедро лани» и была главным предметом шуток в семье. Во время пикников Август топтался в шлепанцах и мешковатых пляжных шортах, прижимая к себе бутылку с аляповатой наклейкой и наполняя стаканы, которые его гости втайне выплескивали в траву или в кусты.

— Как вам? — спрашивал он. — Недурное вино? Нравится?

Он был одновременно похож на страстно увлеченного мальчишку и на инквизитора, озабоченного тем, чтобы никого не обделить своей пыткой. Копируя европейский обычай, Август поил вином детей. Когда молодые матери отвлекались, чтобы налущить кукурузы или посоревноваться в украшении салатов, он разбавлял свое вино водой и вливал его детям — вплоть до трехлеток, — осторожно придерживая, если нужно, за подбородок и следя за тем, чтобы они глотали.

— Знаете, что это? — спрашивал он. — Это вино.

Если же ребенок после этого начинал странно себя вести, он говорил:

— Ты чувствуешь опьянение. Ты слишком много выпил. Ты пьян.

Патти, старшая из детей, наблюдала эти сцены с молчаливым ужасом, предоставляя кому-нибудь из младших поднять тревогу: «Дедушка поит детей вином!» Пока матери ругали Августа и разбирали своих чад, а отцы отпускали скабрезные шуточки насчет его пристрастия к ляжкам олених, Патти погружалась в озеро и там бесконечно плескалась на теплой отмели, отключая свой слух от голосов галдящих родственников.

Тут была одна подробность: на кухне каменного дома всегда имелась бутылка-другая сказочного старого бордо из легендарного Августова погреба. Это вино появлялось на сцене стараниями отца Патти и стоило ему невероятной лести. Именно он давал знак — едва заметный кивок — своим братьям и друзьям мужского пола слинять с пикника и двинуться за ним. Несколько минут спустя мужчины возвращались с большими пузатыми бокалами, до краев наполненными восхитительной красной жидкостью. Кроме того, Рэй нес французскую бутылку, в которой оставалось, быть может, на дюйм вина, — для жен и не столь почтенных гостей. Никакие мольбы не заставили бы Августа достать из погреба еще одну бутылку; вместо этого он предлагал «выдержанное „Бедро лани“».

На Рождество всегда повторялось то же самое: бабка с дедом приезжали на «мерседесе» последней модели (Август обновлял машину каждый год-другой) из Нью-Джерси в перенаселенный одноэтажный дом Рэя и Джойс за час до того времени, раньше которого Джойс умоляла их не появляться, и раздавали оскорбительные подарки. В памяти навсегда остался тот год, когда Джойс получила в подарок два потрепанных посудных полотенца. Рэю, как правило, доставался один из больших альбомов по искусству с распродажи в магазине «Барнс-энд-Нобл», иногда на них сохранялись этикетки «$3,99». Детей одаривали дешевой пластмассовой дрянью, сделанной в Азии: крохотными неработающими дорожными будильниками, кошельками для мелочи с названием некоего страхового агентства в Нью-Джерси, пугающе грубыми китайскими куклами на палец, наборами палочек для коктейля. Тем временем в альма-матер Августа строилась библиотека его имени.

Так как брат и сестры Патти были возмущены скупердяйством дедушки и себе в утешение выдвигали возмутительные требования к рождественским дарам от родителей (Джойс каждый сочельник до трех часов ночи заворачивала подарки, сверяясь с бесконечно подробными списками), сама Патти пошла другим путем и решила не интересоваться ничем, кроме спорта.

Ее дед когда-то был настоящим атлетом, звездой колледжа на беговой дорожке и футбольном поле. Возможно, она унаследовала свой рост и реакции от него. Рэй тоже играл в футбол, но в его школе в штате Мэн едва набиралась одна команда. Настоящей игрой для него был теннис, единственный вид спорта, который Патти ненавидела, хотя играла хорошо. Она считала, что Бьерн Борг[16]на самом деле слабак. Были исключения (например, футболист Джо Намат), но в целом спортсмены ее не впечатляли. Ее слабостью были популярные мальчики, которые были или настолько старше, или настолько привлекательнее, чем она, что шансов у нее не было. Будучи покладистой по натуре, она ходила на свидания почти со всеми, кто ее звал. Она полагала, что застенчивым и непопулярным мальчикам живется тяжело, и как могла жалела их. Почему-то многие из них занимались борьбой. Ее опыт говорил, что борцы были храбрыми, молчаливыми, увлеченными, хмурыми, вежливыми и не боялись спортсменок. Один из них признался, что в средней школе он и его друзья называли ее Обезьянкой.