Адамово яблоко - Ольга Погодина-Кузьмина

— Конечно, из боевого оружия интереснее, но главное — практика. Нужно упражняться каждый день. Только тогда будет результат.

— Вы спортсмены, что ли?

— А ты что подумал? Террористы?

Поколебавшись, Гера протянул пистолет Игорю.

— Хочешь первый?

Игорь попал в одну банку. Она брызнула фантой и запрыгала по земле. Откинув белокурую голову, Гера сощурил светлые глаза.

— А ты левша? Я тоже могу с левой.

Он твердо вытянул руку и начал стрелять. Банки взорвались разноцветной пеной, заливая пол беседки, траву.

— Не расстраивайся, просто у меня больше тысячи часов наработано.

И он пустил по контрольному выстрелу в головы апельсинам.

— А почему ты так одет? У вас какая-то организация? — полюбопытствовал Игорь.

— Да. Это молодежное крыло партии.

— И что вы там делаете?

Гера взглянул на него холодно.

— Если в двух словах — работаем на возрождение России.

Мальчишки с воплями начали прыгать по банкам, выдавливая остатки пены. Только сейчас Игорь заметил, что все они светловолосые и сероглазые.

— Вы фашисты, что ли?

— Еще раз услышу — и ты об этом пожалеешь, — с нажимом пообещал Гера. — Да, мы верим в особую расу белых людей, но фашистов мы ненавидим — они хотели истребить русский народ. А мы наоборот, призваны остановить вырождение нации. Когда придет время, мы очистим страну от подонков, маргиналов и черного зверья. Мы займем ключевые посты в управлении.

В парке стало уже совсем темно, только беседку освещали прожекторы. В кустах звенели цикады, вдалеке шумело море. Мальчишки притихли, сели рядом с Герой на ступени беседки.

— А кто такие маргиналы? — решил выяснить Игорь.

— Это наркоманы, алкоголики, бомжи. Ещё извращенцы, психические больные, евреи и женщины, которые бросают своих детей.

Пухлые губы его сомкнулись в одну линию, и взгляд наполнился решимостью.

— И что вы с ними будете делать? — спросил Игорь.

— Это всё сделает Бог. Или космический разум, если тебе так больше понятно, — почти с угрозой проговорил Гера. — Нужно только выждать время. Всё равно они уже вымирают от наркотиков и водки. А мы придем, когда понадобится новый, здоровый генофонд.

Один из мальчишек, самый младший, обнял Геру за шею.

— Гера, дай нам пострелять! Хоть разик, Гера!

— А ты что у них, воспитатель? — спросил Игорь. — Зачем вас сюда привезли?

Тот снова посмотрел на него строго и подозрительно.

— Что-то слишком много вопросов ты задаешь. Ты, вообще, кто такой? Кем ты тут приходишься?

«Никем», — хотел ответить Игорь и вдруг осекся, подумав, что ответ будет слишком точным.

Когда их, наконец, позвали в дом, синяя ночь, сгущаясь, уже скрыла сад и море; только огни отелей мерцали во мраке по всей длине побережья. Машины разъехались, во дворе остался один Кадиллак, на котором Вадик привез Игоря из аэропорта.

Георгий Максимович сидел возле бассейна в халате, распахнутом на груди. По его босым ногам стекали струйки воды. Рядом полулежал в шезлонге темноволосый кудрявый человек, тоже в халате и в сандалиях. Вблизи Игорь понял, почему лицо кудрявого кажется ему знакомым. Он выглядел старше и некрасивей, чем по телевизору, но спутать было нельзя — это был известный политик, депутат, лидер какой-то партии. Его выпуклые холодные глаза равнодушно скользили с предмета на предмет. Глаза Георгия блестели.

— Ну вот, уже получше выглядишь… Это вы стреляли в парке? Будем надеяться, соседи не заявят в полицию.

Стол у бассейна был сервирован как в ресторане. На круглом блюде, на подушке крошеного льда, источая острый запах моря, мерцали перламутром крупные шершавые раковины. На горлышке обернутой полотенцем бутылки, покоившейся в серебряном ведре, виднелась красная полоска сургуча. Прижатый пепельницей листок бумаги, мелко исписанный цифрами и буквами, почему-то привлекал к себе взгляд — Игорь сразу понял, что это номера банковских счетов. Заметив, куда он смотрит, Георгий Максимович сложил листок и убрал в чехол нетбука, подмигнул.

— Ты знаешь сказку про Алису в стране чудес? Лучше представь, что тебе всё это снится.

Игорь почувствовал, как рассеянный взгляд кудрявого человека наткнулся на его лицо и остановился.

— Породистый, — произнес тот без всякого выражения. — Припиши его к своим активам.

Усмехнувшись, Георгий поднял бокал.

— Выпьем за вещи, которые украшают жизнь.

Игорь видел, как мальчишки — отряд Геры — повинуясь едва слышному приказу, быстро разделись догола и попрыгали в бассейн. А Георгий Максимович взял изогнутый нож и начал с усилием раздвигать створки раковины.

— Нам нужен хлеб, промолвил Морж, и зелень на гарнир, а также уксус и лимон, и непременно сыр. И если вы не против, то начнем наш скромный пир…

— Открой-ка рот, — обратился он к Игорю. — Вот так, умница. И глоток вина. Вкусно?

Студенистый, пахнущий сырой рыбой комок слизи скользнул в горло. Игорь с трудом заставил себя проглотить устрицу, но зачем-то кивнул.

— Да…

Георгий Максимович открыл ещё одну раковину, выжал лимон, взял за подбородок Геру.

— А теперь запей…

Представитель молодежного отделения партии мотнул головой.

— Я не пью спиртного.

— Это не спиртное. Это благодатный дар богов, в нем искры вечности. Давай-ка, за здоровье Владимира Львовича.

Гера выпил. Владимир Львович медленно встал, снял сандалии, сбросил халат и, совершенно голый, направился к бассейну.

Георгий, казалось, не замечал того, что происходит.

— Ну как, заяц? Не завербовали они тебя в свой гитлерюгенд? — спросил он Игоря.

— Мы и не вербовали, — возразил Гера. — Пожалуйста, не надо нас так называть.

Обескураженный, Игорь смотрел, как голый Владимир Львович ложится на воду, на детский резиновый круг. Георгий Максимович потрепал Геру по волосам.

— Аргоубийца Гермес, похожий на юношу видом, с первым пушком на губах — прелестнейший в юности возраст… Вот что, снимай-ка свою амуницию.

Обернувшись, он сделал кому-то знак, и Игорь только тогда увидел Галину в белом переднике, с полотенцами в руках, с совсем другим, чем прежде, угодливым и простоватым выражением лица.

— Галина Яковлевна, выдайте нашему гостю халат, а то он совсем сомлел в своем обмундировании.

— Конечно-конечно, пойдемте, — улыбнулась она и повела Геру в дом.

Мальчишки в воде играли в пятнашки, издавая резкие звонкие вопли. Владимир Львович колыхался на волнах.