Хьюстон, у нас проблема - Катажина Грохоля

И это была большая ошибка.

Вот пусть бы себе стояли, пока мороз бы не спал. А то они, к сожалению, примерзли, снизу, донышком к балкону.

Остальное оторвалось довольно легко и рассыпалось.

Вот же я неудачник, вот это действительно неудача так неудача.

Что мог, я пособирал, но остальное выглядело, прямо скажем, отвратительно. Отколупать это от пола не получится, разве что перфоратором. И что меня подбросило их трогать?!!

Так, что теперь? Мужики выпьют – точно на балкон пойдут, это как пить дать.

Соседи сверху претензий иметь не должны, потому что их собака на балконе все время писает – и вся эта гадость ко мне летит. Правда, только по вечерам, когда соседа нет, а он иногда работает в ночную, и соседка боится выходить – так они своего пса на балкон гулять отправляют. Какашки тоже там лежат, но это меня не касается, это уж дело тех, кто живет над ними. С точки зрения мочи лучше жить наверху, а вот с точки зрения дерьма – лучше внизу, потому что летом вонь кверху поднимается.

А ниже живет Серая Кошмарина, которая раньше, пока не убедилась собственными глазами в обратном, считала, что это от меня капает к ней собачья моча, и она ненавидит этого соседа сверху еще сильнее, чем меня.

Это очень радует.

А если попробовать молотком – может, отойдет?

Я взял зубило, взял молоток – саданул так, что оторвал огромную ледяную глыбину вместе с куском черного мешка, в который вмерзло что-то, что опознать было невозможно. И вся эта хрень полетела вниз. Вот черт! Я выглянул осторожно – но, к счастью, под балконом никого не было. И за балкон Кошмарины оно тоже не зацепилось.

Все-таки я неудачник – иначе разве занимался бы я сейчас этим мусором? И ведь все из-за того, что у нас климат такой.

Я засунул остатки этой дряни в обычный черный мешок. Замерз я как цуцик, дома было градусов, наверно, десять, не больше, ну, зато проветрилось как следует – потому что наведение порядка на балконе заняло у меня довольно прилично времени.

Я включил духовку, чтобы стало теплее. И тут раздался звонок в дверь.

За дверью стоял Збышек, сосед справа.

Стоит он, значит, и подает мне кусок льда с вмерзшим в него неопознанным мусором.

– Я увидел, что оно упало, курил на балконе – ну и принес вот, – говорит он и с интересом разглядывает свою находку.

– Спасибо, – говорю, потому что не знаю, что сказать.

– А что это? – спрашивает Збышек.

А вот этого я ему сказать не могу – потому что и сам не знаю толком. Я тоже с любопытством разглядываю это нечто: похоже на остатки яичницы подгоревшей, которые примерзли к вареникам, что мать сделала, а я про них забыл совсем. Они покрылись в холодильнике желтой клейкой пленкой сверху, и я их выкинул несколько недель назад.

– Да так, знаешь, кое-что…

– Так ты видишь, какое счастье, что я заметил, как оно падает, а то ты бы и не знал. А я вот себе подумал: а может быть, это что-то важное? – говорит он. – Вот и принес тебе. А чего у тебя холод-то такой собачий? – он всовывает голову в квартиру и вертит ею в разные стороны. – Не топят, что ли? Ремонт делаешь?

– Спасибо, – говорю я, как будто он мне дрель принес, а не кусок гадости. – Нет, никакого ремонта, я прибираюсь. Батареи горячие, я просто проветривал.

– Ну, просто запашок стоит такой, что…

Тут я уже не выдержал.

Запашок ему, видите ли, не нравится. Мне вот тоже не нравится, как он дымит на балконе, потому что дым-то повсюду летит и ко мне в квартиру тоже, а я этого терпеть не могу. А еще мне окна приходится закрывать, потому что они с женой на балконе любят отношения выяснять.

– Лучше бы ты эту гадость бросил! – говорит его жена, которую я не вижу, потому что она у себя в квартире, но я ее знаю, встречались уже. Она довольно симпатичная блондинка, наверно медсестра. Мы пытались подружиться, но я не очень-то расположен к новым знакомствам. А потом – я тогда еще много работал и подрабатывал на рекламах.

– А если тебе мешает – так ты и выходи! – говорит он, стоя на своем балконе с сигаретой.

– Так оно летит!

– Не летит, я вон туда выдыхаю!

– А я тебе говорю, что чувствуется!

– Нет, не чувствуется!

– Ты сам вот пойди проверь!

– Так я тут стою, как я проверю?

– Ну так вот уж поверь, что очень чувствуется, а ты куришь и куришь и из дома все время уходишь!

– Так я ухожу, чтобы тебе не мешать. Чтобы ты меня не видела!

– А я и не вижу, потому что ты вон целыми днями на балконе торчишь!

– Ты телевизор не заслоняй мне.

– Я не заслоняю!

– Заслоняешь!

– Хватит курить уже!

– А тебе-то что, я же на балконе курю!

– Потому что чувствуется!

– Не чувствуется!

– Ну так иди и проверь!

Я этот их диалог знаю наизусть, они все лето так беседуют у меня над ухом, а дым летит ко мне в квартиру. Я на это не обращал внимания, потому что сам еще недавно курил, а теперь не хочу быть похожим на этакого ворчливого неофита-фанатика. Но вот он-то с какой стати сейчас будет мне говорить, что у меня пахнет как-то не так?

– Так что, сосед, ты на будущее-то имей в виду. А то кто-нибудь непорядочный найдет – да и унесет. Это повезло тебе, что я как раз мимо шел. Я на газон забежал, схватил, думаю – а вдруг что нужное! И принес тебе.

– Спасибо, я и правда очень благодарен.

– Но что-то у тебя в доме воняет, – упрямо говорит он. Еще немножко – и я ему врежу, но я только вежливо улыбаюсь и закрываю дверь.

Воняет! Да еще как воняет!

Я иду на кухню.

Вонь стоит неописуемая.

А ведь не воняло, пока я не взялся за уборку.

Искать долго мне не пришлось – горела тефлоновая сковородка с черной ручкой, пластиковой или какой-то там, черт ее разберет, вместе с прихваткой для горячего, которую Марта купила, – она пылала радостным, веселым ярким пламенем.

Марта положила ее в духовку и мне даже об этом не сказала!

Пойти и застрелиться.

Потому что невозможно угадать, что сделает женщина с твоим собственным домом. А сделает она именно то, чего ты меньше всего ожидаешь. Чтобы положить в огонь горючие вещи? Просто в голове не укладывается.

Я выбросил очередную сковородку, погасил рукавицу и бросил в мешок, открыл окно в кухне, чтобы еще раз проветрить, и пошел за покупками, а заодно вынести мусор.

Семь этажей вниз, с тремя мешками. Банкомат – только на Горчевской, холод собачий, снял три сотни, долг мой вырос, но хоть на правое дело деньги пошли. Я набрал пива, жена Бартека, Аська, пьет белое вино – я купил белого вина, водки какой-то и взял пять порций свинины в кисло-сладком соусе по-китайски или по-вьетнамски, хватит, если рис еще приготовлю. Еще какие-то напитки взял, орешки какие-то – у меня чуть руки не отвалились, пока я в очередной раз поднимался по лестнице на свой седьмой этаж, проклиная этот сломанный лифт.