Молитва для адмирала - Виктор Семёнов

Набрал Марианну.

– Выключен, – констатировал Забирохин. – Все, друзья, по коням.

И, взяв с собой папочку с документами, вышел из кабинета. После его ухода на минуту воцарилась полная тишина. Потом ее прервал Аблокатов:

– Опер, что ли? Бывший?

– Да, – ответил Борис Аркадьевич.

– Кокаин не подбросит? – попытался разрядить обстановку Денис.

– Денис Александрович, опер – не синоним слова «подлец». Так, чтоб ты знал… – Борис Аркадьевич был непробиваем в своей серьезности.

– Ладно, – буркнул в ответ Дмитриевский. – Разбежались.

Через два часа вся компания собралась вновь, единственная разница – к ним добавился компьютерщик Витя. Марат начал опрос со Скрипника:

– Борис Аркадьевич, чего там у тебя?

– Сейчас в офисе только две девчонки-судебницы. Они с этой Марианной не общались. Остальных опросил по телефону. Вика и Катька тоже не общались, а вот Ксюха пару раз ходила с новенькой на обед. Адреса проживания не знает. Но говорит, что где-то по ее ветке метро. По ее направлению. Это либо «Ладожская», либо «Большевики».

– Ага, – проворчал Марат. – Либо «Улица Дыбенко». Или «Новочеркасская».

– Не. На «Дыбенко» как раз Ксюха. А новенькая где-то совсем рядышком, с ее слов.

– Понятно. Витя? – Забирохин посмотрел на компьютерщика.

– Вообще ничего. – Тот развел руками. – Такое ощущение, что она комп не использовала. Последние файлы месячной давности декретницы этой вашей, Вероники. И временные файлы интернет-страниц – старые…

– У нее свой ноутбук, – тихо проговорил Костя, и вся компания молча уставилась на него. – Чего вылупились? – проворчал он. – С утра ей задачу ставил – обратил внимание. Хороший, мощный, маленький такой ноутбук…

Скрипник выругался, а Денис с надеждой посмотрел на Забирохина. Тот тоже был невесел:

– Паспорт левый. Женщины по имени Марианна Ро, родившейся в поселке Добрянка Пермского края 15 августа 1987 года и зарегистрированной в поселке Коммунар Ленинградской области, не существует.

– Существует, Марат Станиславович, – ляпнул Витя, – я сам ее видел…

– Ты видел девушку, которая представляется Марианной Ро. Документы себе каким-то образом сделала…

– Витя, а не пойти ли тебе… – начал было Дмитриевский, но тут его прервала Орлова, заглянувшая в кабинет:

– А, вот вы где все собрались! Что вы здесь замышляете? Дворцовый переворот?

Настроение у нее было хорошее; видимо, утренний суд прошел удачно.

– Что, выиграла? – поинтересовался Денис. А Витя, который уже было приподнялся со стула, снова сел, поняв, что выпал из поля зрения шефа.

– Ага! – улыбнулась Ольга. – Там от этих деятелей кореец какой-то рубился, жесть вообще… Была бы позиция послабее – неизвестно, как закончилось бы… А вы чего такие хмурые?

Марат погрузил ее в ситуацию.

– Расскажи все, что знаешь об этой Ро, – закончил он.

Ольга села на стул справа от Аблокатова и, задумавшись, убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Дмитриевский посмотрел на Ольгу и, откинувшись в кресле, потянулся за сигаретами. В его мыслях не было паники или страха. Просто усталость. И каждый день в эту копилочку падали новые капли. Непривычно. Обычно трудности и перипетии лишь усиливали мотивацию и оптимизм. У Аблокатова же внутренний голосок поднялся до писка и верещал что-то вроде: «Костик! Смотри, главное, чтобы на тебя все не развернули! Следи за ними. Особенно за оперком». И он бледнел еще больше, не справляясь с этим внутренним балаболом. Наконец Ольга выдала:

– Ну чего, училась в универе, хорошо вроде, знания очень мощные, но теоретические все. Память феноменальная или близкая к этому. Помнит много нормативки и учебной макулатуры. А на практике не очень получалось. Я ее поэтому и спихнула Косте… Ей в процессы нельзя, она там начинает судьям лекции читать.

– Да, практика у нас сильно отличается от теории… – шепнул Аблокатов, вторя голоску в своем сознании.

– А живет где, знаешь? – спросил Забирохин.

– На Малой Охте где-то. Недалеко от «Новочеркасской». В хрущевках там снимает то ли однушку, то ли комнату…

– Интересы, хобби?

– Не знаю.

– Жидковато.

Забирохин направился к двери.

– Ты куда? – спросил его Денис, понимая, что задает риторический вопрос.

– Работать, – предсказуемо ответил тот. Голубые глаза Марата горели огоньком интереса. Оно и ясно: случай редкий, а успех обещает премию.

В кабинет влезла голова рекламщика Васи:

– Витя, у тебя телефон трезвонит без конца, ты его на столе забыл. Мама вроде…

– Витя? Ты еще здесь? – удивился Денис, посмотрев на компьютерщика.

В итоге народ рассосался, и через пять минут в кабинете остались только Денис и его заместитель.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – Дмитриевский посмотрел прямо в глаза Бориса, а тот испуганно завращал ими, не зная, что ответить. Думал Борис о вчерашней ночи и о том, как Ленка стояла у открытого окна, обнаженная, с сигареткой, и лунный свет ласково поглаживал ее грудь. Потом она вернулась в постель, а к окну отправился уже Борис. Уснули они ближе к трем.

– Двадцатка до дяди Вани не доехала. Но это еще не значит, что наши обязательства перед ним исчерпаны. Дядя Ваня подписал постановление, и мы его вчера благополучно забрали из канцелярии. А расчет так и не произведен. Нехорошо.

Скрипник выдохнул с облегчением:

– Это да.

– Твои мысли? Что там с наличкой?

– Не очень-то…

– Тогда займись, а… Поскреби по сусекам… А я схожу перекушу.

Денис вышел из офиса и, перейдя улицу, завернул в кафешку «Сьерра» в здании напротив. Ему повезло: Замятина только начала поедать свою солянку, и у Дениса появлялся шанс весело провести обеденный час.

– Здесь свободно, мэм? – спросил он, разглядывая новые часы Валентины. – Чего, договорилась все-таки с москвичами?

– Даже если я скажу «занято», думаю, вряд ли тебя это остановит, не так ли? Москвичей взяла! Не будешь подавать на меня в суд за это?

– Как знать, как знать… – негромко произнес Денис, усаживаясь напротив. – Возмещение морального взыскать с тебя, что ли… Как соляночка?

– Отменная, Денис Александрович. Рекомендую.

Он заказал себе такую же солянку и свиную отбивную в перечном соусе.

– Художника всякий может обидеть, – улыбнулась Валя.

– Какого художника? – фыркнул в ответ Дмитриевский. – Тоже мне любительница абсента…

Так, в шутливых препирательствах, прошли десять минут, и Денису принесли суп. Валентина очень легко и естественно чередовала болтовню с серьезными разговорами. Дмитриевский не мог забыть, как где-то с полгода назад за таким же непримечательным обедом между парочкой шуток она втиснула вопрос: