Садовник (сборник) - Валерий Залотуха

Шахтеры замолчали и занялись трудом – терли до красноты друг другу спины, вдыхая с шумом воздух и отфыркиваясь.

…Одевались Серый и Борис вместе с кучерявым быстро и весело.

– Спасибо, дядь, – сказали они кучерявому и уже пошли, но тот остановил:

– Погодите, куда заспешили?..

Серый и Борис переглянулись.

Они снова пошли по длинному коридору вместе с другими шахтерами.

В большой светлой комнате, где стояли стулья, покрытые кумачом столы, висел портрет Сталина, было людно и шумно. У зарешеченного окошечка кассы стояла очередь. Шахтеры, склонившись, получали пачки денег, отходили, пересчитывая, засовывали получку в карманы брюк, гимнастерок, пиджаков.

Подошла очередь кучерявого. Он взял деньги, пересчитывать не стал, тут же засунул пачку в глубокий карман широких брюк.

– Пошли, бойцы, – весело сказал кучерявый.

На улицу шахтеры вышли гурьбой, но сразу разбились на группы по нескольку человек. Кучерявый шел один, а рядом – Серый и Борис. Шахтеры были не похожи на себя – тех, вышедших из шахты, и тех, которые мылись в бане. У них чистые розовые лица и зачесанные назад частой расческой, не высохшие еще блестящие волосы. У Серого и Бориса тоже розовые лица и причесанные чубы.

Первый дом на пути шахтеров – белый, красивый, с колоннами и вылепленными наверху буквами – «Столовая». Большинство шахтеров направлялось к ней. И кучерявый тоже.

В столовой стоял папиросный чад и гомон голосов.

Кучерявый огляделся, выбрал свободный наполовину стол, подвел к нему Серого и Бориса.

– Сидите, – указал он на свободные стулья, оглядываясь озабоченно и деловито и здороваясь почти с каждым, кто был здесь.

Серый и Борис смущенно присели на стулья. Борис поставил банку на стол, но тут же убрал ее на колени. Напротив них сидел пожилой сухощавый мужик в гимнастерке и кепке. Перед ним стояла пустая четвертинка, стакан и пара кружек пива. Он устало и одиноко пьянел, отхлебывая пиво, всякий раз насыпая на край кружки щепоть крупной серой соли. Он не видел ребят.

– А вот и супчик! – улыбался, стоя перед ними, кучерявый.

В руках он держал круглый стальной поднос, а на нем две большие, наполненные до краев тарелки и крупно нарезанные полбуханки серого ноздреватого хлеба. Он поставил на стол тарелки, хлеб, протянул ребятам ложки и подмигнул.

– Давайте-ка… кушайте… Супчик первый сорт, горохово-музыкальный.

Серый и Борис смутились еще больше и, обернувшись, смотрели в спину кучерявого, который пошел к прилавку, где стояла небольшая очередь за пивом.

Продавщица – крупная, краснолицая, с татуированной рукой, в грязном переднике и белоснежной наколке в волосах – торговала быстро и весело.

– Пару кружечек, Рай, – сказад кучерявый и спросил: – А конфеток нет никаких?

– Сладенького захотелось? После горьконькой? – пошутила продавщица и засмеялась.

– Да не, ребятишки вон, – указал кучерявый на Серого и Бориса.

– Не, нету… Третьего дня были подушечки, все разобрали… – Продавщица наливала пиво и посматривала на ребят.

Кучерявый вернулся к столу – с пивом.

– А вы чего не кушаете? – заругался он. – А ну-ка, кушайте! Ишь, сидят, как эти… Да поставь ты свою банку, чего ты за нее держишься?..

Кучерявый посмотрел внимательно на мужчину, который не видел ничего перед собой, а видел только то, что было сейчас в нем, что болело и жгло, вздохнул и, ничего не сказав, выпил залпом полкружки пива.

– Кушайте, кушайте… – прибавил он. Серый и Борис ели быстро, видно только сейчас, за едой, почувствовав, как они голодны.

– Вот так вот, наворачивайте, – подбадривал негромко кучерявый. – А не хватит – добавки возьмем. Рубайте, бойцы…

Борис оторвался от супа, переводя дух, улыбаясь, смущенно спросил:

– Дядь, а как вас звать?..

– Дядь Толей меня звать, – ответил кучерявый.

Борис поворачивается к Серому и тихо повторяет:

– Дядь Толя…

Кирпичники – на насыпи железной дороги. Деревянщики – у своих деревянных сараев. Их разделяют огороды. Время от времени то с одной стороны, то с другой летят камни.

– Эй вы, деревянщики, деревянные морды!.. Идите сюда, мы вам покажем! – кричали с одной стороны.

– Сами, морды кирпичные… идите сюда! – отзывались с другой стороны.

– А чего у вас делать, нам и тут хорошо…

– А… испугались… в штаны навалили… ха-ха…

– Сами в штаны навалили…

– Цепью, – негромко скомандовал Витька, но все его услышали, пошли вперед по частым межам огородов, вытянувшись в цепь.

Кирпичники кидали камни, но не точно. Деревянщики не отвечали, а молча и сосредоточенно наступали. Удар! Петька замер и, ничего не понимая, свободной рукой взял большой выцветший картуз за козырек и обнажил лоб. На лицо хлынула кровь. Он резко натянул картуз почти на глаза, спрятал кровь и закричал:

– Вперед!

– Вперед! – отозвались остальные, побежали к линии, бросая в противника камни.

– Вперед, наши! – кричали пацаны.

– Вперед! – кричал Серый.

– Вперед! – кричал, стараясь не отстать, Борис.

Кирпичники дрогнули, стали медленно отступать. Деревянщики уже взбирались на насыпь, когда вдруг оттуда, с другой стороны, выскочила засада; несколько человек с камнями. Деревянщики оказались под градом камней, а самим кидать уже было нечего. Они скатились с насыпи и увидели, что наверху остались Витька и Петька.

Камень попал Витьке в грудь. Он согнулся, сморщился от боли.

– Витьку ранили, – закричал Петька. – Вперед, наши!

И хотя ни камней, ни болтов уже не осталось, все повернули и побежали с криком «ура!» на кирпичников. И те вновь не выдержали, кинулись к своим кирпичным домам и сараям.

Они скрылись в парадном и оказались запертыми в нем. Иногда в черном проеме мелькало любопытное лицо и сразу пропадало, боясь получить в лоб камнем. Через некоторое время из дома донесся предупреждающий голос:

– Эй, не бросайте! Переговоры…

Из двери вышли двое больших кирпичников с настороженными, но не испуганными лицами.

– Вить, иди сюда, поговорить надо, – сказал один.

– Говори, мы здесь свои, – ответил Витька громко.

Свои поддержали Витьку нарочитым смехом.

Кирпичники переглянулись, пошептались, и опять тот же сказал:

– Надо поговорить… только без пацанов…

Витька бросил на землю камень, который держал в руке, и направился к ним.

– Не ходи, – шепнул кто-то из пацанов.