Щегол - Донна Тартт

Я задолбался вычищать бассейн (а обязанность эту практически перевалили на меня), кстати, еще и потому, что Ксандра вечно забывала то купить всю эту химию, то покупала не то.

Борис потер глаза запястьями.

– Я серьезно, Поттер. Она его боится. Хочет с ним порвать, но боится. Пытается уговорить его в армию записаться.

– Ты лучше сам смотри, чтоб этот парень до тебя не докопался.

– До меня? – фыркнул он. – Я за нее боюсь. Она такая крошка! Тридцать семь кило!

– Да-да.

Котку вечно заявляла, что у нее “пограничная анорексия”, и могла с полпинка переполошить Бориса, сказав, что целый день ничего не ела.

Борис съездил мне по уху.

– Ты тут целыми днями один торчишь, – сказал он, усаживаясь рядом и опуская ноги в воду. – Приходи сегодня вечером к Котку. Приводи кого-нибудь.

– Например?

Борис пожал плечами:

– А та вот штучка-блондиночка, с пацаньей стрижкой, из твоего класса по истории? Пловчиха которая?

– Хэдли? – я помотал головой. – Забудь.

– Да! Давай! Она клевая! И она согласится, сто пудов!

– Уж поверь мне, это плохая идея.

– Я ее сам спрошу. Давай! Она всегда с тобой приветливая, всегда общается. Давай ей позвоним?

– Нет! Дело совсем в другом… Стой! – сказал я – он вскочил было, и я ухватил его за рукав.

– Слабо?

– Борис! – Он уже шел в дом, к телефону. – Не надо. Правда. Она не пойдет.

– Это почему?

Насмешечка в его голосе меня взбесила.

– Честно? Потому что… – у меня чуть было не вырвалось: “потому что Котку – шлю. но вместо этого я сказал: – Слушай, Хэдли – отличница, все такое. Да не захочет она тусить у Котку.

– Чего? – спросил Борис, крутнувшись назад, взъярившись. – Вот же шлюха. Что она наговорила?

– Ничего. Просто…

– Говорила! – Он ломанулся обратно к бассейну. – Давай-ка выкладывай.

– Да брось ты. Ничего такого. Остынь, Борис, – сказал я, увидев, как он завелся. – Котку в сто раз старше. Они даже в разных классах.

– Сука курносая. Да что Котку ей сделала?

– Остынь!

Я уставился на бутылку водки, которую, будто световой меч, пронизывал чистый белый луч солнца. Борис уже порядочно набрался, а мне только драки сейчас не хватало. Но и сам я был такой пьяный, что никак не мог придумать, как бы так шутя и играючи перевести разговор на другое.

3

Борис нравился куче других девчонок получше – в особенности Саффи Касперсен, датчанке, которая говорила по-английски со звонким британским акцентом, выступала с небольшой ролькой в “Цирке дю Солей” и на стопятьсот процентов была самой красивой девчонкой в нашей параллели.

Саффи вместе с нами злилась в интенсиве по английскому (где, между прочим, довольно толково рассуждала про “Сердце – одинокий охотник”), и хоть и считалось, что она всех сторонится, Борис ей нравился. Заметно было. Она смеялась, когда он шутил, выделывалась, работая с ним в одной группе, и однажды я видел, как она оживленно беседовала с ним в коридоре – Борис отвечал ей так же оживленно, очень по-русски размахивая руками. Но – непонятно почему – его к ней, похоже, вообще не тянуло.

– Но почему? – спрашивал я его. – Она в нашем классе самая красивая.

Я всегда думал, что датчане – огромные и светловолосые, но Саффи была миниатюрной брюнеткой, с чем-то таким сказочным во внешности – на постановочных фото качество это только усиливалось из-за сверкающего сценического макияжа.

– Симпатичная она, да. Но не секс.

– Борис, она же чистый секс! Ты сдурел, что ли?

– Ай, она слишком много учится, – сказал Борис, шлепаясь на пол рядом со мной – в одной руке пиво, другой перехватывает у меня сигарету. – Слишком правильная. Она или зубрит все время, или репетирует. Котку, – он выдохнул облачко дыма, вернул мне сигарету, – она как мы.

Я молчал. Когда это я умудрился перейти из стана ботаников в разряд тупорылых отщепенцев вроде Котку?

Борис подтолкнул меня локтем:

– Похоже, она тебе самому нравится. Саффи.

– Не, не особо.

– Нравится. Позови ее на свидание.

– Может, как-нибудь, – сказал я, хотя знал, что мне духу не хватит.

В моей бывшей школе иностранцы и школьники, учившиеся по обмену, вежливо держались себе особняком, и потому девочка типа Саффи там была бы подоступнее, но тут, в Вегасе, она была уж слишком популярной, слишком много рядом с ней крутилось народу, да и куда бы мы пошли с ней – тоже ведь серьезная проблема. В Нью-Йорке все было бы не в пример проще: сводил бы ее на каток, позвал бы в кино или в планетарий. Но что-то я сомневался, что Саффи Касперсен станет нюхать клей, пить сныканное в бумажный пакет пиво или делать еще что-то, чем мы обычно занимались с Борисом.

4

Мы по-прежнему виделись с ним – хоть и не так часто. Все чаще и чаще вечера он проводил с Котку и ее матерью, в “Апартаментах К&К” – временный отельчик на самом-то деле, бывший мотель на шоссе между аэропортом и Стрипом, который прогорел еще в пятидесятых, где мужики, похожие на нелегальных иммигрантов, толпились во дворе вокруг пустого бассейна и переругивались насчет запчастей к мотоциклам. (“К&К? – спросила Хэдли. – Знаешь ведь, что это значит? “Клопы и крысы”.)

Борис, слава богу, нечасто приводил Котку ко мне домой, но даже когда ее с нами не было, он только и делал, что о ней говорил. У Котку офигенный музыкальный вкус, она ему записала диск с улетным хип-хопом, я просто обязан это послушать. Котку любит, чтоб пицца была только с зеленым перчиком и оливками. Котку очень, очень хочет синтезатор – а еще сиамского котенка или, может, хорька, только в “К&К” животных держать не разрешают.

– Ну правда, Поттер, тебе надо с ней почаще общаться, – сказал он, толкая меня плечом. – Она тебе понравится.

– Да брось ты, – ответил я, сразу вспомнив, как по-издевательски она всегда себя со мной ведет – смеется невпопад, злобненько так, и вечно командует, чтоб я ей пиво таскал из холодильника.

– Нет! Ты ей нравишься! Нравишься! В смысле она тебя считает – ну вроде как младшим братишкой. Это она так сказала.

– Да она мне в жизни и слова не сказала.

– Это потому что ты с ней не разговариваешь.

– Вы с ней трахаетесь, да?

Борис нетерпеливо фыркнул – знак того, что все идет не по его.

– Извращенец, – сказал он, отбросив волосы с глаз. – А что? Ты как думаешь? Тебе, может, еще картинку начертить?

– Нарисовать – картинку.

– А?

– Фраза: “Тебе что, картинку нарисовать?”