Странник и его страна - Михаил Веллер

Пони девочек катает,

пони мальчиков катает,

пони бегает по кругу и круги в уме считает.

В этих песнях, в этих стихах с нехитрой мелодией было все, что надо: романтика и идеал, любовь и смерть, война и подвиг, юность и старость, тюрьма и родина. Иногда это была очень наивная романтика, очень жестокий надрыв и очень примитивная лиричность. Высокая поэзия мешалась с уличным самопалом, как шампанское с сивухой, но искомый эффект достигался: было хорошо.

Кто позабыл своих невест,

кто третий месяц рыбу ест,

кому приносит злой норд-вест

по пуду горькой соли:

Святая Дева, Южный Крест,

Святая Дева, Южный Крест,

Святая Дева, Южный Крест

и твердые мозоли!..

Спасибо вам, святители,

что плюнули да дунули,

что вдруг мои родители

зачать меня задумали

в те времена далекие,

теперь почти былинные,

когда срока огромные

брели в этапы длинные!

Встанем и выпьем поименно за тех, кто вкладывал не уча: что жажда жизни, тоска по счастью, притяжение великих дел и любовь к родине – это одно чувство. Галич, Городницкий, Окуджава, Визбор, Кукин, Анчаров, Клячкин, Ким. Высоцкий. И еще сто…

Вставайте, граф! Рассвет уже полощется,

из-за озерной выглянув воды.

И кстати, та вчерашняя молочница

уже поднялась, полная беды.

Она была робка и молчалива,

но Ваша честь, от Вас не утаю:

вы несомненно сделали счастливой

ее саму и всю ее семью.

И граф встает. Ладонью бьет в будильник.

Берет гантели. Смотрит на дома.

И безнадежно лезет в холодильник —

а там зима, пустынная зима.

Нет – было одно официальное исключение: пели все:

Ваше благородие

госпожа удача,

для кого ты добрая,

а кому иначе.

Девять граммов в сердце

постой, не зови:

не везет мне в смерти —

повезет в любви!

Обратные примеры были ужасны, когда юные девушки в постукивающих вагонных сумерках затягивали лирично:

Веселей, ребята! Выпало нам

строить путь железный, а короче – БАМ.

Души требовали песен, а петь можно было только то, что знали… Милых певуний хотелось заткнуть и отдать в детский дом на перевоспитание.

В Кейптаунском порту,

с пробоиной в борту,

«Жаннета» поправляла такелаж!

Вот с этого в школе и начиналось самостоятельное существование в социально-эстетическом пространстве. Что логически перетекало в крамолу:

А по Брежневу мы движемся вперед!

Ну а если он, того, маненечко помрет, —

то скажет всю правду нам История,

та самая, которая

ни столько, ни полстолько не соврет!

И не церковь, и не кабак,

и ничего не свято.

Нет, ребята, все не так,

Все не так, ребята!

У Геркулесовых Столбов лежит моя дорога.

Пусть южный ветер по утрам в твою стучится дверь.

Меня оплакать не спеши, ты подожди немного,

И вина сладкие не пей, и женихам не верь.

Я хотел только сказать, что какое время, такие и

песни. Что поешь – то живешь. Нет, ну классик же

тоже говорил, типа: ни в чем не выражается душа

народа так, как в песнях.

Как на Дерибасовской, угол Ришельевской,

в восемь часов вечера разнеслася весть:

как у нашей бабушки, бабушки-старушки,

четверо налетчиков отобрали честь!

На морском песочке

я Марусю встретил:

в розовых чулочках,

талия в корсете.

И вдали мелькал его челнок

с белыми, как чайка, парусами.

А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,

и когда наши кони устанут степями скакать,

и когда наши девочки сменят шинельки на платьица, —

не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять.