Актер. Часть 3, 4 - Юлия Кова

     А теперь ее детский дневник. Но ее дневник, как и письмо с кодом от сейфа, которое Лиза послала ему, теперь у ее отца. И в дневнике нет ничего о времени после Алекса. Но если за ее дневником вдруг придут, Домбровский заявит, что это — личная собственность его дочери, и эту собственность просто так, бездоказательно, нельзя изъять. А зная Домбровского, который — кто бы и что бы про него ни говорил! — очень любит дочь, можно руку заложить, что как только Лиза окажется дома, он к ней и комара не подпустит. Домбровский — юрист, и очень хороший юрист, который на любое безыдейное «а мне кажется», найдет контраргумент, которым прищучит любого.   

     «А теперь хотелось бы понять еще одну вещь, — подумал Андрей. — Какой план относительно Никса был у Лизы? Ясно одно: каким бы он ни был, этот план, у нее была мысль не убивать Никса, а развенчать миф его личности для Интерпола. Да еще и пристроить Никса рядом с процессом этого развенчания, со словами: «Нате, берите. Пусть теперь дает показания». Правда, здесь непонятно, как она, в таком случае, собиралась скрыть свою связь с «Пантерами». Никс бы потащил ее за собой. Или... — Андрей посмотрел на кран, — тут могло выстрелить вот что. Лиза общалась с отцом, стало быть, она знала кое-что о делах Интерпола.

     И это же «кое-что» ей мог рассказывать Никс. И она сумела для себя вычленить то, что автоматом переводило ее из потенциальных обвиняемых в свидетельницу. Она нашла то, что сталкивало лбом Интерпол и МВД многих стран и замыкало их на том, чтобы она давала показания, которые должны были помочь вернуть украденное каждой отдельно взятой стране.  То самое, «у вас товар, у нас купец». Вы, Елизавета, говорите то, что позволит нам вернуть в бюджет деньги и драгоценности, а мы гарантируем вам свободу.

     И, в общем, вроде разобрались», — Исаев, выдохнув, уже потянулся за шампунем, как внутри что-то дернулось. Забрезжила догадка, деталь, что-то очень важное, что до этого ускользало. У тубы шампуня была серебристая крышка. Серебряная крышка. Металлический наконечник... «Твою-то мать, глухарь, слепец, идиот!» Выключив воду, прихватив с вешалки полотенце, Андрей пулей выскочил из душевой кабины и, оставляя на полу мокрые следы ног, в пару шагов убил расстояния от ванной до «МАКа» Никса.

     Схватил ноутбук, повернул его боком — так, чтобы видеть разъем для флешки. Царапины. USB-шник прямо вырывали оттуда. «Вот то звено, которого не доставало. У Никса был на нее компромат. И этот компромат он хранил не на компьютере, который можно взломать, а на флешке, которую принес с собой».

     Но заодно Исаев поклясться мог, что в списке, составленным в Кршивоклате полицией, флешка не значилась. Полицейские ее пропустили? Как бы не так! Как ни крути, но их старший профессионал. А опись вещей — это вообще азы.

     «Тогда где... где, у кого эта чертова флешка?»

     Раздумывая над этим, Андрей присматривался к царапинам. Потом включил настольную лампу, развернул ее так, чтобы видеть каждый штрих шва. Царапина не забита пылью и не затерта пальцами. Стало быть, свежая. Сегодняшняя. К тому же Никс просто так не выпустил бы ее из рук. Тогда где она? Где эта фле?..

 И тут перед Исаевым выплыло то, донельзя спокойное лицо Алекса, с которым он встретил его в «Амбулансе». Так выглядит человек, принявший решение и решивший идти с ним до конца.     «Вот кто мог выдрать флешку из ноута! Вот кто мог забрать ее и... куда он потом дел ее? Его же обыскивали».

 Андрей прищурился, потом коротко хмыкнул и покачал головой. Что-то подсказывало, что флешку с компроматом на Лиз не найдут никогда. В этом плане надо знать Алекса.