День курсанта - Вячеслав Миронов

И побрел я туда, куда и шел. В общагу, где, как и планировал ранее, погрузился до вечера в атмосферу пьянства и разврата. То, о чем я мечтал давно уже, но, увы, без радости и счастья. Даже будучи в объятиях старшекурсницы, грезил о Белоснежке. И мозг мой водка не туманила, и разум был чист, зато тело отдохнуло, и плоть успокоилась.

Уходя из гостеприимного общежития толпой курсантов, мы попросили у утомленных любовью девчонок лука и чеснока. И побольше, а также листа лаврового. На вопрос, а, собственно говоря, зачем?

— Да, чтобы заедать, запах отбивать!

И ели мы лук — «офицерский лимон» и чеснок на общей общаговской кухне.

В казарму проникли без осложнений. Кто с «увольняшками» — через КПП, а кто без оных — через забор, тропой Хошимина! Предстали пред светлые очи ответственного Верткова. Он лишь помахал перед носом. Такой от нас был запах. Но алкоголь не учуял. И это хорошо!

В курилке собрались, обсуждали, кто и как провел увольнение. Многие хвастались своими любовными подвигами.

— Я пять раз сумел!

— Молодец!

— Я только три раза, но мне хватило.

— А ей?

— Ей тоже!

— А я — двадцать пять!

— Не ври! Не может мужик так много! Нет такого мужика! Нет такого запаса ни у кого на свете!

— Что же тогда в училище делаешь?

— Иди на гражданку быком-производителем, тебе цены не будет!

— Денег заработаешь — не унесешь. Машину будешь вызывать!

— Да врет он, чего вы слушаете брехуна!

Всем нам было обидно. КАК?!!! В чем секрет мужской силы его? Непонятно. Обоснуй!

— Как?! Как все!

И показал курсант двигательные процессы наглядно. Движение тазом вперед.

— Это раз!

Второе поступательное движение.

— Это два! И так двадцать пять раз!

Стекла задребезжали в курилке. Казалось, что стены не выдержат, обрушатся. Так смеялись, держались за животы все присутствующие. Стали забегать, заходить курсанты, чтобы узнать, в чем дело. Зашел не спеша Вертков. Грохот и непонятно, что происходит. Лицо озабоченное.

Давясь от смеха, ему рассказали, в чем причина попытки обрушения казармы.

У того вытянулось лицо, он покрутил пальцем у виска и, глядя на курсанта, изрек:

— Учите матчасть, молодой человек! Учите! Пригодится! И никому больше не рассказывайте о своих таких любовных похождениях. Могут и побить или отправить в сумасшедший дом.

И недоумевавшему свершителю сексуальных подвигов популярно, в доходчивой форме объяснили, в чем он заблуждался. Он почесал затылок. Потом произнес:

— Тогда один раз!

Вновь потолок был готов рухнуть от взрыва смеха.

Слон скупо улыбаясь, пошел на выход.

Майтаков, он же Пиночет, курил в сторонке, было видно, что он хочет что-то рассказать, но ждет, когда взводный уйдет.

— У меня сегодня случай забавный был, — начал Олег. — Пошел в самоход, через забор перекинулся нормально. Курсовку содрал с шинели, морда тяпкой, иду, никого не трогаю. На улице народа немного. Тепло, снежок падает — красота! И откуда они вынырнули на мою голову! Патруль солдатский!

Все притихли. Понимают, что это не «двадцать пять раз». Тут шутки хреново могут закончиться, если повяжут.

Курсанты ловили солдат в патруле, а солдаты — курсантов. У каждого свой план.

— Я — деру! Вверх по Ленина в сторону цирка бегу, а они не отстают. Я газку подкинул, прямо, как чувствовал, подковы недавно поменял, с напайками победитовыми прибил. Не сильно-то скользят! А, они не отстают. Догнать не могут, но и на «хвосте» висят. Я уже на мосту над речкой Искитимкой, свернуть во двор, чтобы со следа сбить. Начальник патруля кричит, видать уже выдохся напрочь. «Стой! Стрелять буду!» Я еще быстрее! Они тоже топают! Тут машина «шестерка» останавливается, дверь пассажирская распахивается на ходу. Водила мне: «Садись!». Второй раз меня просить не надо было. Я прыгнул, дверь захлопнул. Дыхание восстановить не могу, пот градом и от физо, и от волнения. Сердце выпрыгнет из груди. Мужик проехал с километр. Я ему, мол, спасибо, мужик, сколько я тебе должен! Выручил, брат! В кармане трешка была. Отдам — не жалко! Протягиваю ему. Он смеется, не надо. Оставь себе, а с тобой мы на втором курсе встретимся! Я тебя запомнил, и ты меня запомни! Предмет мой учить будешь так, чтобы от зубов отскакивало, а то на экзамене спрошу и за самоход, и за предмет! Готовься! Смеется в тридцать два зуба. Высадил меня и дальше поехал!

— Молодец мужик!

— Здорово!

— А кто такой был?

— Не знаю, — Пиночет пожал плечами. — Препод какой-нибудь, наверное. Доживем до второго курса, тогда и узнаю.

— Какой он из себя?

— Небольшого роста. Плотный такой, не толстый. Лысый. Глаза большие. Как навыкате, мешки под глазами, что ли. Я его особо не разглядывал, была бы девка, так разглядел бы. В цветах и красках. А так мужик, да мужик. Помог — поклон ему за спасение из лап патруля!

— Мешки у него под глазами были?

— Ну, да, были.

— Волосы светлые такие. По молодости блондином был?

— Ну, да, а что?

— Похоже, что это был Челентано, он же Киса, он же полковник Киселев. Наш с вами пиздец на втором курсе. Препод «Теоретические основы электро-радиоцепей».

— А что страшный предмет?

— Сдал — можешь жениться. Потом уже ничего не страшно в училище.

— Охуеть!

— Ну, ты, Пиночет, и влип!

— А что влип-то?

— Мужик нормальный! Не сдал Олега. Мог бы сразу в комендатуру привезти или в роту. А так от патруля спас, подкинул, денег не взял. Справедливый мужик! До его предмета много воды утечет, он еще и забудет и патруль, и кто такой Майтаков. Ты ему свою фамилию, роту, группу назвал?

— Не называл я ему ничего. Просто поблагодарил, да, деньги предложил. И все!

— Понятно!

— Поживем — увидим.

— Но дядька правильный!

— Сам курсантом был, понимает что такое курсантский патруль и солдатский.

— Был бы курсантский патруль, так они ни за что не догнали бы.

— Ага, их начпатруля под дулом пистолета впереди себя толкал бы.

— Или сам. Сам, в одиночку гонялся бы.

— А так — курсовки нет, поди, определи, с какого батальона.

— Это так тебе кажется. Первый курс, хоть с курсовкой, хоть без, а все равно видно и слышно, и пахнет иначе.

— И как же от нас пахнет?

— Как, как? Зеленью пахнет!