История о пропавшем ребенке - Элена Ферранте

Это была правда. Я твердила, что сразу, как только найду дочь, вернусь домой, соберу чемоданы, и мы уедем – ни минуты больше не останусь в этом доме, в этом квартале, в Неаполе. «Еще и с Лилой поссорилась, – жаловалась я. – Какая разница, кто лучше воспитал детей и кто больше виноват. Не могу я больше».

Энцо слушал меня молча, а когда заговорил, принялся защищать Лилу, хоть и был на нее сердит. Он не упоминал Рино и связанных с ним проблем, но завел речь о Тине: «Когда умирает маленький ребенок, его просто больше нет, и рано или поздно ты с этим смиряешься. А когда ребенок пропадает и ты ничего о нем не знаешь, в твоей жизни все встает с ног на голову. Вернется Тина или нет? Когда? Какой мы ее найдем – живой или мертвой? Каждую секунду ты спрашиваешь себя, где она сейчас. Попрошайничает на улице с цыганами? Или живет в богатой бездетной семье? Или ее насилуют и продают фотографии и видеозаписи? Или ее убили, за большие деньги продали ее сердце, и теперь оно бьется в груди другого ребенка? А ее тельце закопали или сожгли? Или она сама от чего-то умерла сразу после похищения? А если ее не предали ни земле, ни огню и она растет где-то там, какой она станет? Узнаем мы ее, если встретим на улице? А если даже узнаем, кто вернет нам все, что мы с ней потеряли? Кто ответит за все, что с ней случилось, пока нас не было рядом, как будто мы ее бросили?»

Когда Энцо торопливо, но в то же время с трудом подбирая слова, говорил мне все это, я заметила в свете фар, что по щекам его катятся слезы. Он говорил не только о страданиях Лилы, но и о своей боли. Эта наша совместная поездка произвела на меня огромное впечатление; даже сегодня я не могу представить себе другого мужчину, способного так тонко сопереживать. Он признался, что все эти четыре года Лила ест его поедом, а потом стал расспрашивать меня о работе и о моих проблемах. Я рассказала ему о дочках, о своих книгах, об обидах, которые приходится терпеть от людей, и о постоянной борьбе за поддержку читателей. Я сказала, что не могу не писать, потому что, только когда пишу, чувствую, что меня не изгнали, а чтобы не изгнали, я должна постоянно защищаться от тех, кто считает меня бездарной назойливой бабой. «Эта публика жаждет отнять у меня моих читателей не из каких-то высших побуждений, а ради того, чтобы самоутвердиться за мой счет». Он восхитился тем, сколько сил я вкладываю в работу. «Ты увлечена своим делом, – сказал он, – и эта увлеченность удерживает тебя в том мире, который ты для себя выбрала. Благодаря ей ты выучилась, стала писателем, а главное – ты отдаешь работе все мысли и чувства, и она несет тебя по жизни. Несчастье с Тиной кажется тебе ужасным, ты вспоминаешь о ней с болью, но для тебя эта история давно в прошлом. А Лила все эти годы живет так, будто мир обрушился на нее, столкнув куда-то вниз, в пустоту, и она полетела, как дождевая вода в водосточную трубу. Она застряла там вместе с Тиной и теперь смотрит с ненавистью на все живое вокруг. Конечно, она сильная: изводит меня, кидается на тебя, говорит всякие гадости. Но ты не знаешь, сколько раз она ни с того ни с сего теряла сознание, когда просто мыла посуду или смотрела в окно на шоссе».