Блондинка. том I - Джойс Кэрол Оутс

И вот режиссер велит блондинке «Мэрилин Монро» начинать. Народу в репетиционном зале собралось немного, человек шесть — восемь, все мужчины. Складные стулья, жалюзи на окнах опущены, защищают от ярких лучей солнца. Никаких ковров на полу, а сам пол усыпан окурками, бумажками и прочим мусором. И вдруг эта девушка, к удивлению собравшихся, спокойненько так ложится себе на пол в поблескивающем белом нейлоновом платье (платье тщательно отглажено, с узкой юбкой, широким поясом и глубоким вырезом «лодочкой», открывающим верхнюю часть ее сливочно-белой груди). И режиссер не успевает даже сообразить, что она вытворяет, и никто из присутствующих не успевает ее остановить. И вот, лежа на полу, на спине, с раскинутыми руками, девушка на полном серьезе начинает объяснять режиссеру, что в первой сцене ее героиня спит на диване. А потому ей тоже пришлось лечь, только не на диван, а на пол, как во время репетиции. Ведь в первый раз, когда вы видите Анджелу, она спит. И это имеет решающее значение. Вы видите ее глазами мужчины, который гораздо старше ее, который доводится ей дядей. Женатый человек, адвокат. Вы видите Анджелу только глазами этого мужчины, и позже, в том же сценарии, вы видите Анджелу уже глазами офицера полиции. Исключительно глазами мужчин.

Режиссер изумленно уставился на платиновую блондинку, разлегшуюся на полу у его ног. Объясняет, как должна вести себя героиня! И кому?.. Мне, режиссеру! Совсем разошлась, ведет себя как своенравный ребенок. Агрессивный ребенок!.. Режиссер даже забывает раскурить кубинскую сигару, которую уже распечатал и зажал в зубах. В репетиционном зале стоит мертвая тишина, а «Мэрилин Монро» начинает тем временем сцену. Закрывает глаза и лежит неподвижно на полу, притворяясь, что спит, и дышит так глубоко, медленно и ритмично (и ее грудная клетка, а вместе с ней — и груди то поднимаются, то опускаются, поднимаются, опускаются). Гладкие руки и ноги в нейлоновых чулках раскинуты, она вся погружена в сон, глубокий сон, подобный гипнозу. Какие мысли приходят в голову мужчинам, взирающим на тело красивой спящей девушки? Глаза ее закрыты, губы полуоткрыты. Начало этой сцены занимает не больше нескольких секунд, но впечатление такое, что проходит гораздо больше времени.

И тут режиссер задумался. Эта девушка была первой из двадцати с лишним прошедших пробу на роль (в их число входила и так понравившаяся ему темноволосая красотка), которая поняла всю значимость начала сцены. Она единственная из всех всерьез задумалась о том, что представляет собой эта роль, действительно прочитала весь сценарий (так, во всяком случае, она утверждала) и имела о нем свое суждение. Вот девушка открывает глаза, медленно садится и сонно моргает. Потом широко распахивает свои синие глазищи и произносит шепотом:

— О, я, должно быть, заснула…

Играет она или действительно заснула? Все присутствующие в зале испытывали какую-то неловкость. Нет, здесь явно что-то не то, что-то странное. Девушка в силу своей наивности (а возможно, тут кроется некая хитрость) обращается к режиссеру, а не к его ассистенту, который читает реплики Луиса Калхерна. И тем самым как бы превращает режиссера с так и не зажженной сигарой в зубах в своего дядю-любовника.

Все это было сыграно так искренне и интимно, прямо за душу брало. И я никак не мог сообразить, что же происходит. Это была не игра. Играть она не умела. Это было… по-настоящему. Или мне показалось?..

Одиннадцать лет спустя режиссер будет работать с «Мэрилин Монро» над ее последним фильмом, и вспомнит это прослушивание и этот момент. Там было все, с самого начала. Ее гениальность, если это можно так назвать. Ее безумие…

К концу сцены режиссеру удалось собрать остатки самообладания и раскурить наконец зажатую в зубах сигару. Вообще-то он не считал, что эта молодая клиентка Шинна — гениальная актриса. Он наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица, которое удалось выработать и довести до совершенства за долгие годы общения с людьми, постоянно поглядывающими на тебя в надежде прочесть твои мысли. Но в данный момент он просто не знал что и думать. И консультироваться с ассистентом не стал — не в том он ранге, чтобы обращаться за подсказкой к подчиненным. Он просто сказал девушке:

— Благодарю вас, мисс Монро. Очень хорошо.

Как?.. Прослушивание закончено? Режиссер невозмутимо посасывает сигару, перелистывает сценарий, лежащий на коленях. Напряженный момент. И он не знает, что делать. Не будет ли это слишком жестоко с его стороны попросить ее прочитать отрывок из другой сцены или закончить на этом прослушивание?.. И объяснить Шинну (тот, пристроившись где-то сбоку, наблюдал за всем происходящим с трагичным выражением на лице-горгулье[52]и глазами, в которых светилась любовь), что «Мэрилин Монро» действительно наделена необычайным, редчайшим талантом?.. Что она, разумеется, очень красива и все такое прочее. Но не совсем подходит на эту роль, для которой требуется черноволосая экзотической внешности девушка, а не классическая блондинка. Должен ли он? Смеет ли он так разочаровывать Шинна, которому обязан столь многим, благодаря которому Стерлинг Хейден был вычеркнут из черных списков? И какими связями обладает Шинн в КРАДе, каким именно образом он может повлиять на политику этой грозной организации, чтобы подозреваемого освободили от подозрений, отменили проверку в Вашингтоне, не подвергая его карьеру риску?

Режиссер понимал — сердить И. Э. Шинна не стоит. И вот он погружается в глубокую задумчивость, а вокруг царит тишина, преисполненная почтения, и тут вдруг девушка говорит своим детским бездыханным голоском:

— О, я могу сыграть это и лучше. Позвольте мне попробовать еще раз. Пожалуйста!

Он так изумлен ее смелостью, что сигара выпадает изо рта.

* * *

И что же? Я разрешил ей попробовать еще раз? Ну конечно. Она совершенно завораживала. Как случается иногда, когда смотришь на какого-нибудь умалишенного. Ни игры, ни техники. Ничего. Она погрузила себя в сон, а потом проснулась и стала совершенно другой личностью. Собой и в то же время не собой.

И в общем-то понятно, почему людей такого типа влечет актерская игра. Потому, что актриса, играя роль, всегда знает, кто она такая. И все потери можно восполнить.

Как говорят, после прослушивания режиссер уведомил мистера Шинна, что скоро ему позвонит. Обменялся с агентом рукопожатием, а рука у этого гнома страшно сильная и в то же время всегда совершенно ледяная, словно вся кровь отхлынула от ладони и пальцев. Девушке он руку пожимать не стал, не хотел прикасаться к ней. Но тут она сама протягивает ему руку, и он чувствует, какая мягкая, влажная, теплая и неожиданно сильная у нее ладонь. Стальная душа. Да такая запросто убьет, чтобы заполучить что хочет. Но чего именно она хочет?.. И режиссер еще раз благодарит ее за прослушивание и уверяет, что в самом скором времени позвонит.

Какое облегчение, что Шинн и эта его «Мэрилин» наконец ушли! Режиссер сильно затягивается и попыхивает своей сигарой. Он еще ничего не пил, не считая четырех мартини за ленчем, и теперь его мучит жажда. И еще ему почему-то противно, и это очень странно, потому что он не понимает почему. Ассистент ждет, хочет с ним поговорить. А может, просто издать хоть какой-то звук, пошутить, к примеру. Сделать жест. Говорят, у него была привычка плевать на пол, чтобы выразить тем самым свое отвращение. Известно также, что он может, разразиться потоком брани — на этот случай у него имелся целый набор забавных непристойностей. Он сам актер, он любит внимание.