До чего ж оно все запоздало - Джеймс Келман

Он слышит, как фыркает Питер, и улыбается: Чего ты там, на хер, хихикаешь?

Ничего, пап, извини.

Потому как я эти хиханьки пуще всего на свете ненавижу; без шуток, сынок, лучше не заводи меня – никаких хлебаных хиханек! Сэмми все еще улыбается, потом становится серьезным: Кстати, сколько сейчас времени?

Двадцать минут седьмого, мистер Сэмюэлс.

Так, понятно. Значит, к ужину вы оба опоздали. Придется вам выдумать какое-то оправдание. Жаль, что так вышло, да ничего не попишешь. Знаешь, Кит, я передумал; давай-ка мне палку, сынок… спасибо. Понимаешь, пусть она лучше будет при мне; в пабе, может, народу полно, не хочется мне спотыкаться об ноги тамошних мудаков. Сэмми шмыгает носом. Ну так что? Всем все понятно? А?

Да, пап.

Хорошо, тогда топайте, увидимся позже; и помните, я жду вас в «Лебеде».

Он снимает сумку с плеча, ставит ее между ног, зажимает палку под мышкой левой руки, сворачивает цигарку. Но не закуривает; ждет с минуту, потом надевает очки, поднимает сумку и направляется к стоянке такси.

Таксисту он называет квартал, в котором живет Питер. Правду сказать, если бы не нужда в деньгах, он бы туда вообще ни хера носа не показал. Да выбора-то у него нет. Какой уж тут выбор. Плюс тот факт, что кому же приятно тянуть башли из собственного ребенка. Ни одному мудаку не приятно. Ну да раз надо, значит, надо; конец истории; такие уж дела, так что ладно; он наклоняется, говорит водителю: Слушай, друг, знаешь таверну «Лебедь»? отвезешь меня туда?

Название другой забегаловки он не запомнил. Что, собственно, и не важно на данном этапе. Сэмми наклоняется снова: Ничего, если я покурю?

Э-э, нет, вообще-то, не стоит – извините.

Ничего, не беспокойся, все в порядке… Сэмми шмыгает носом, откидывается на спинку, сует сигарету в карман. Гребаные ноги, друг, жмет и жмет, так и хочется стянуть с них эти шузы. Да и пропотели они, в нос так и шибает. Вот чем он точно обзаведется, можешь не сомневаться, как только деньжата появятся, парой приличных шузов. Много чего еще нужно. Да что уж об этом думать; особенно сейчас; без толку, на хер, точно тебе говорю, друг, без толку.

Сэмми вылезает из такси, надевает очки и направляется к пабу. Здесь вроде бы оживленно, люди то и дело уступают ему дорогу. Войдя в бар, он закуривает, ждет. Сумка так и висит на плече. Рядом стоят какие-то люди. Не то чтобы он из-за них сумку с плеча не снял. Люди его не шибко волнуют, не главная его проблема.

Давненько он здесь не бывал, друг, давненько. Охереть можно. Даже когда он навещал Питера и, погуляв с ним, приводил мальчишку домой, то сразу же возвращался в город.

Печальные воспоминания. Есть радостные, а есть печальные.

Может, это потому что он слепой, может, потому и приходится ждать так долго, он же ни с одним мудилой глазами встретиться не может, вот и ждет, когда его заметят, Христос всемогущий, на нем же долбаные очки и белая палка при нем, друг, какого хрена им еще нужно. Сэмми вздыхает, переступает с ноги на ногу, затягивается в последний раз и роняет окурок на пол. Вообще-то тут всегда было не протолкнуться. У этого местечка имелась-таки репутация. Сэмми откашливается и говорит: Кружку светлого, пожалуйста!

Он шмыгает носом, проводит ладонью по лямке на плече.

Кружку светлого? переспрашивает молодой голос.

Да, э-э, кружку светлого.

…

Так что вот, и ты даже не знаешь ни хрена, отчалил ли он для того, чтобы принести тебе пива, или просто направился к какому-нибудь ублюдку, постоянному посетителю, который торчит тут каждый божий день, или к одному из своих приятелей, или еще к кому, раздражающее поведение; раздражающее; но ты не заводись; потому как бессмысленно; бессмысленно, на хер. Есть веши и поважнее.

Получив кружку, а следом и сдачу, он спрашивает: Телефон тут есть?

Да, в конце бара.

Это куда идти, направо или налево?

Налево.

Спасибо, большое, большое спасибо; Сэмми шмыгает; поднимает кружку, от души отхлебывает и идет налево.

Добравшись до стены, нашаривает стойку бара, опускает на нее кружку и просто стоит.

Минуту погодя тот же паренек спрашивает: Не хотите присесть?

Да, друг, был бы не против… Сэмми слышит, как пододвигается табурет, тянется к нему рукой, похлопывает по сиденью. Спасибо, говорит он. Послушайте, вы не окажете мне услугу, не соедините меня с телефонной справочной?

Да, конечно, а вам какой номер нужен?

Центральный вокзал. Информация для пассажиров.

Сейчас, друг.

Паренек отходит, чтобы набрать номер, потом спрашивает: Хотите, я сам туда позвоню?

Да, господи, это было бы здорово.

А когда соединят, дам вам трубку.

Отлично, спасибо.

Вас что, кстати, интересует, время отправления?

Ага, да, на Бирмингем. Последний поезд, любой.

Сейчас сделаем.

Бог даст, я на него не опоздаю, а то придется до завтрашнего утра дожидаться!

Сейчас посмотрю, сейчас.

Сэмми слышит, как он опять набирает номер, лезет в карман джинсов, вытягивает оттуда мелочь: Слушай, приятель, возьми пару десятипенсовиков, или двадцаток, или еще что.

Да ну, не стоит.

Нет, ты возьми, и спасибо тебе…

Сэмми чувствует, как парень берет из его ладони две монеты. Потом он получает в справочной номер, набирает его.

Занято; попробую снова… парень пробует пару раз и вешает трубку: Через минуту звякну еще раз, говорит он; Держите… И возвращает Сэмми деньги.

В любом случае, спасибо. Сэмми забирается на табурет, пристраивает сумку на колени. Берет кружку, отпивает. Потом скручивает сигарету. Куда ни ткнись, сплошные добрые предзнаменования. Шут с ней, с автостанцией, его бы воля, он бы им и позвонил, да не важно, так даже лучше; он просто отправится туда и сядет в первый же автобус; куда б тот ни шел; чем южнее, тем лучше; господи, съесть бы чего-нибудь, друг, совсем он, на хер, оголодал, а день завтра предстоит долгий, это уж точно. Ну да ладно.

Кружка пива это здорово, он уж было и позабыл про нее. Еще и вторую возьмет, но не третью. Третья имеет дурное обыкновение ударять человеку в голову. А ему это ни к чему, для глупостей сегодня не время.

Пап.

Привет…

Мы снаружи ждем…

Отлично… Сэмми шмыгает носом, сидит, покручивая кружку, чтобы определить, много ли в ней еще пива; порядочно. Опускает кружку на стойку, слезает с табурета. Через минуту вернусь, говорит он человеку, стоящему рядом, кем бы тот ни был. Забрасывает сумку за плечо, идет, постукивая. Питер не стал его дожидаться. Может, мальчика вообще не хотели пускать – годами не вышел, – ну да, очевидно. Он ждет Сэмми прямо за дверью.