Чайная роза - Дженнифер Доннелли

— Похоже, в этом что-то есть! — с воодушевлением воскликнул Нат. — Ей-богу! Что вы скажете насчет «ТейсТи — ты дело чесТи… банка из жесТи»… нет, последняя часть не годится. Гм-м… что еще можно придумать? БесТи… весТи… гесТи… десТи… зесТи… кесТи… лесТи… месТи… несТи… песТи… сесТи… тесТи… фесТи… хесТи… цесТи… чесТи… шесТи… щесТи… — начал бормотать он.

— Что ты сказал? Мести? — с жаром переспросила Фиона. — В самую точку, Нат!

— Нет… нет, «вместе»! — воскликнула Мадди.

— Есть, cara^[45]! — завопил Нат и поцеловал жену. — Давай-ка посмотрим! ТейсТи… ТейсТи… лучший без лесТи… ты дело чесТи…

— …мы всегда вместе! — закончила Фиона.

— Да! Да! Идеально! Мад, ты сможешь написать это на знамени?

— Si-si^[46], места хватит, — ответила Мадди.

— Ну вот, Фиона, ты и получила свой слоган! Можешь печатать его в газетах, помещать на досках объявлений, омнибусах и использовать для оформления упаковки.

— Огромное спасибо вам обоим! Это просто здорово! — воскликнула Фиона и пожала Нату руку. — Надо же, мой собственный бренд чая! О господи, я надеюсь, что он будет продаваться! Просто обязан. У дверей стоят пять тысяч фунтов этого чая плюс дядя, который готов меня вздернуть.

— Конечно будет, — заверил Нат. — А как же может быть иначе, если за твоей спиной стоит агентство «Брандолини и Фелдмен»? И еще одно, Фиона, — с жаром добавил он. — Этот бренд — только начало, только верхушка айсберга. Видов чая много — значит, и смесей может быть сколько угодно, верно?

— Верно. Виды чая насчитываются десятками.

— Только представь себе, сколько чая можно продать под фирменным названием «ТейсТи». Представь себе, что маленькая чайная, которую ты хочешь открыть, становится самым модным местом в городе, а потом превращается в сеть! Представь себе чайные «ТейсТи» в Нью-Йорке, Бруклине, Бостоне, Филадельфии…

— …по всему Восточному побережью и всей стране! — воскликнула Фиона.

— Оптовые поставки лучшим отелям! — сказал Нат.

— …лучшим магазинам… — продолжила Фиона.

— …железным дорогам и пассажирским судам, — добавила Мадди.

— А вы двое не будете заниматься ничем, кроме объявлений «ТейсТи», рекламных кампаний, разработки образцов упаковки и…

— Успех будет громадный, — широко улыбаясь, сказала Мадди. — Для всех нас!

Фиона засмеялась, взяла подругу за руки, и они кружились по магазину до тех пор, пока не зашатались. Нату пришлось поддержать их. Они так шумели, что не заметили мальчика лет десяти, остановившегося на пороге с шапкой в руках. Он немного постоял, с тревогой следя за хозяевами, потом подошел к Нату и потянул его за рукав.

— Простите, сэр…

— Извини, сынок, — ответил Нат. — Я тебя не видел. Чем могу помочь?

— Здесь живет Фиона Финнеган?

— Да, это я, — сказала Фиона, опершись о прилавок и пытаясь отдышаться.

— Мисс, вы должны пойти со мной. Срочно. — Мальчик устремился к двери. — Меня зовут Стиви Маккай. Моя мама велела привести вас. Говорит, что наш жилец, мистер Сомс, умирает.

Фиона поднималась по лестнице дома 24 на Восемнадцатой улице, шагая через ступеньку. Все мысли о чае и чайных разом вылетели у нее из головы. Теперь ею владела только одна мысль — страх потерять лучшего друга на свете.

Пока они ехали в кебе, Стиви сообщил, что его мать узнала о болезни Ника только сегодня днем. Срок арендного договора закончился, и она пошла выяснять, собирается ли жилец его продлять. Когда никто не ответил на стук, она позволила себе войти. И обнаружила Ника в спальне. Он был очень болен.

— Чем, Стиви? — спросила Фиона, боясь услышать ответ.

— Не знаю. Мама не сказала. И не позволила мне войти в его комнату. Ужасно боится холеры. Правда, она нашла на его столе записную книжку. Там был ваш адрес и адрес его врача. Меня она послала за вами, а моего брата — за доктором.

«Я не должна была его слушать, — думала Фиона, одолевая последние ступеньки. — Ему уже тогда было нехорошо. Не следовало верить его дурацким объяснениям». Она устремилась к двери, дернула ручку, но та не поддалась. Дверь была заперта.

— Ключ, Стиви, — дрожащим голосом сказала она. — Где ключ?

— Мам! — крикнул мальчик, подняв голову вверх. — Мам, я привез мисс Финнеган! Ей нужен ключ!

Фиона услышала шаги на верхней лестничной площадке, а потом к ней спустилась высокая, некрасивая, костлявая женщина лет сорока, одетая в выцветшее платье из набивного ситца.

— Ключ у вас? — с напором спросила Фиона.

— Вы — мисс Финнеган?

— Да.

— Я — миссис Маккай…

— Мне нужен ключ, — повысив голос, прервала ее девушка.

— Да-да, конечно… — Миссис Маккай покраснела и начала рыться в карманах. — Он звал вас. Я не знаю, как долго он пробыл в таком состоянии. Думаю, несколько дней…

— Ключ! — крикнула Фиона.

— Держите. — Девушка схватила его и вставила в замок. — Мисс, он очень плох, — заволновалась миссис Маккай. — На вашем месте я бы туда не заходила. Это не слишком подходящее зрелище для молодой леди. И один бог знает, чем он болен.

Фиона открыла дверь и влетела в квартиру, оставив миссис Маккай на площадке. В квартире было темно, шторы опущены, но она знала дорогу, потому что уже бывала здесь.

— Ник! — Она миновала прихожую, пробежала по коридору мимо кухни в двойную гостиную, выскочила оттуда в другой коридор и, не заходя в ванную, остановилась у спальни. — Ник! — снова крикнула девушка, но ответа не получила. «Господи, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке. Пожалуйста!» — взмолилась она.

Когда она открыла дверь в его комнату, в нос ударил запах пота, болезни и чего-то еще — мрачного, зловещего и страшно знакомого. Запах отчаяния.

— Ник? — прошептала она, подбежав к больному. — Это я, Фиона…

Он лежал в кровати, широкой кровати из черного дерева на четырех столбах, в одних пижамных штанах, залитых мочой. Не двигался и был таким же белым, как пропитанные потом простыни, на которых лежал. Красивый мужчина, с которым она познакомилась в Саутгемптоне, исчез; его место занял истощенный призрак. Прижав руки к его щекам, Фиона почувствовала, что они липкие, но теплые, и заплакала от облегчения. Потом отвела прядь волос и поцеловала его в лоб.

— Ник, это я, Фиона. Ты слышишь меня? Ответь мне, Ник, пожалуйста, ответь мне.

Веки Сомса затрепетали. Он проглотил комок в горле и прохрипел:

— Уходи, Фи.

Его губы потрескались, рот пересох. Девушка побежала в ванную, нашла стакан и наполнила его водой. Вернувшись, она приподняла голову Сомса и прижала стакан к его губам. Ник вцепился в него и с жадностью выпил. Потом закашлялся, и его начало рвать водой. Фиона повернула беднягу на бок, чтобы он не захлебнулся собственной рвотой, а потом велела пить снова, но понемногу.