Следы на песке - Джудит Леннокс

— То есть вы позволяете этому садисту Линфилду вымещать злобу на маленьком мальчике?

— Поосторожнее в выражениях, Мальгрейв. — Напускное добродушие Манди вмиг улетучилось. — Мистер Линфилд — ценный член коллектива. Он преподает в Хитервуде уже восемнадцать лет. А вы не проработали и года. — Капитан Манди взял трубку и принялся выбивать из нее золу. — Вы ведь, кажется, долго прожили за границей? — В его устах это прозвучало так, как будто Джейк переболел заразной болезнью. — Боюсь, вы недостаточно цените английскую систему образования. Нам завидует весь мир. И мальчики сами предпочитают порку, — самодовольно добавил Манди. — Они говорят, что такое наказание легче перенести.

Во Франции, накануне высадки союзнических войск, Джейк выследил одного человека. Железнодорожный служащий, сотрудничавший с нацистами, пытался скрыться, но Джейк шел за ним по пятам, как за зверем, и наконец поймал. А затем перерезал ему горло.

Он настиг Линфилда, когда тот возвращался из церкви с молитвенником в руках. До конца весеннего семестра оставалось две недели, и все молились за успех школьной команды по регби в последнем матче этого сезона. Джейк догнал его в небольшой рощице между церковью и школой.

— Нам надо поговорить.

Линфилд торопливо засеменил по траве, усеянной яркими цветами чистотела.

— У меня нет времени для разговоров, Мальгрейв.

— Это не отнимет много времени. Я хочу поговорить о Джордже Зелински.

— С алгеброй у Зелински нормально, но геометрические теоремы он усвоил недостаточно хорошо…

— Не трогайте его, Линфилд. Оставьте мальчика в покое. Если у вас руки чешутся, выбирайте кого-нибудь более подходящего вам, хотя бы по росту.

— А если я не соглашусь? — Линфилд начал задыхаться. Его слова прерывались отчаянными попытками сделать вдох. — Что вы тогда сделаете, Мальгрейв?

Джейк пожал плечами.

— Убьете? Вы меня убьете?

— Возможно, — сказал Джейк, понимая, что не сделает этого.

Он не сможет даже прикоснуться к Линфилду. Эта маленькая, прилизанная, почти лысая голова, эти руки с синеватыми венами вызывали отвращение.

— Оставьте Джорджа в покое. В нашей ссоре он ни при чем. — Джейк повернулся и пошел прочь.

— Что, пошел искать утешения у своей шлюхи? Своей шлюхи и ее ублюдка?!

Джейк резко повернулся. Сердце тяжело стучало. Глаза Линфилда радостно блеснули.

— Значит, это правда. Этот ребенок — незаконнорожденный. Я всегда это подозревал. — Линфилд встряхнул складки своей измятой мантии. — Ну-ну. Вряд ли это понравится капитану Манди.

Джейк стоял под деревьями и бессильно сжимал кулаки, слушая, как стихают звуки тяжелого дыхания удаляющегося Линфилда.

Он рассказал обо всем Мэри. Он не мог поступить иначе. Она выслушала его молча, с каменным лицом, и затем сказала:

— Ты не виноват, Джейк.

Но он считал, что виноват. Все, что произошло, было его виной. Если бы в прошлом году он не набросился на Линфилда за то, что тот ударил ученика, если бы он отвернулся и ушел, как делали все остальные, ничего бы не случилось.

Через два дня Мэри сказала ему, что ей предложили место в школе в Уэльсе. На мгновение ее защитная скорлупа дала трещину, она коснулась его руки и осторожно спросила:

— Ты напишешь мне, Джейк?

Он не ответил. Он знал, что снова произошло неизбежное. Он потерял Мэри, как терял все, что было важным в его жизни. Ничто не длится долго: он понял это давно, во время поездки на велосипеде через Францию жарким трагическим летом 1940 года. Он видел, что Мэри ждет ответа, но отодвинулся от нее и отвернулся к окну. Через некоторое время с грохотом хлопнула дверь.