Изнанка - Ян Войк

Покончив с переодеванием, они вышли из гаража и сделали кружок по посёлку, тут же став объектом всеобщего внимания. Народ, и мужики, и женщины, и даже молодёжь, бросали свою работу и провожали их восхищёнными взглядами. До сих пор ни один из них не видел здесь, на Изнанке, детей. А теперь вдруг одиннадцатилетняя девочка ходила по посёлку, с наивным любопытством разглядывая окружающих и смущённо улыбаясь, когда кто-нибудь подходил с ней познакомиться.

Обойдя весь посёлок, Андрей с Сашкой вышли за ворота, побродили по берегу пруда и только потом направились к пристани. Кое-кто из поселян, как зачарованные, шагали за ними следом. Не вступая в разговор, но и не отставая, они шли метрах в двадцати позади. Поэтому когда народ с пристани во главе с Хароном и Геннадием вышли им навстречу, Милавин с дочкой оказались почти в кольце поселян.

– Вот это да! – восхищённо присвистнул Серёга, он опустился перед Сашкой на корточки и протянул ей свою огромную жёсткую от мозолей ладонь. – Здравствуй, кнопка!

– Я не кнопка, – чуть обиженно ответила девочка, осторожно пожимая ему руку. – Меня Сашей зовут.

– Вот как! – рассмеялся капитан. – А меня называй дядя Серёжа или Харон, это уж как больше нравится.

– Мне больше дядя Серёжа нравится.

– Мне тоже. Значит договорились?

– Да.

– Как же тебя угораздило сюда попасть, Сашка-промокашка?

– Я упала с дерева и оказалась в темноте. А потом встретила Максима, Колю и Юру. Они уже были там. Они… они сказали, чтобы совсем не умереть, надо охотиться. Я не хотела. Но они сказали, что тогда будет хуже. Мне было страшно… Очень страшно… Они сказали, что я должна приходить сюда и ловить людей… Это всё из-за страха. Этого хотел он… Но я не хотела, правда…

Она начинала говорить спокойно и вполне дружелюбно, но с каждым словом в ней всё больше просыпался страх. В конце её уже трясло, и девочка была готова расплакаться. Народ вокруг забубнил что-то недовольное, Андрей тоже присел на корточки и обнял дочь за плечи, он собирался прекратить этот разговор, но Харон опередил его.

– Кто этот «он»? Кто собирался тебя наказать?

– Я не хотела этого делать! Мне было страшно… Он меня заставил! Я не хотела… Не хотела! – Сашка зарыдала, и Милавин поспешил прижать её к себе.

– Прекрати! Ты что не видишь, она же боится! – чтобы хоть как-то успокоить дочь, он начал гладить её по волосам.

– Извини, – Серёга поднялся на ноги, снял кепочку и поскрёб макушку. – Я не ожидал, что она так…

Одна из женщин подошла к Андрею, желая помочь, протянула руку, но Милавин с дочерью на руках отпрянул в сторону.

– Оставьте её в покое! Вы все! Просто оставьте в покое! – взяв Сашку на руки, он вышел из толпы и направился обратно к пруду.

– Да уж… Некрасиво получилось, – пробормотал Харон, водружая кепку на место.

– Он слишком долго искал её и сейчас не в себе. Пройдёт, – наконец, взял слово Иван, он специально говорил громко, чтобы слышали все собравшиеся. – Серёг, я что хотел тебя попросить. Нам бы девчушку домой вернуть побыстрее. Не подбросишь нас до Кукловода?

– Прямо сейчас? – растерялся, застигнутый врасплох капитан.

– Я же говорю, чем быстрее, тем лучше.

– Ну-у… да, – Харон огляделся по сторонам. Вокруг него стояло больше десятка человек, и ответить сейчас «нет» значило настроить против себя всех этих людей. Какой там! Весь посёлок. А ведь ему регулярно приходилось заплывать сюда и даже оставаться на ночлег.

– Не вопрос, – Серёга взял себя в руки и уже говорил более уверенно, – Сейчас отторгуюсь и через полчаса-через час, двинем. Мы ведь будем торговать, а Геннадий?

– А то как же, – кивнул ему механик. – Ты же нам новый генератор должен был привезти и бензин.

– Привёз. Всё привёз. Давайте разгрузку начинать, раз такое дело… – он не удержался и кинул в сторону Поводыря злобный взгляд.

* * *

Несмотря на все заверения Харона, отплыли они только через два часа. Пока поселяне выгружали привезённые генератор и бензин, пока загружали собственные товары, Андрей, Иван и успокоившаяся более-менее Сашка прошли по посёлку, чтобы попрощаться кое с кем из жителей. Поговорить с Николаем Борисовичем у них не получилось, Доктор спал в одном из вагончиков-бытовок. Его левая нога была закреплена в деревянной шине, а рёбра – туго перемотаны бинтами. Тогда они втроём зашли на кухню, Нина и ещё одна женщина, что были там, дали им в дорогу пирожков с рисом, да ещё пластиковую бутылку с морсом на малиновом варенье и едва не всплакнули, провожая Сашку. С Геннадием прощались прямо на пирсе.

– Понимаю, что приглашение сомнительное, но всё-таки. Если ещё будете здесь, среди мёртвых, заходите в гости, – сказал механик, пожимая им руки. – Мы с Борисычем будем рады вас видеть. Да и остальные тоже.

– Спасибо, – коротко кивнул Иван.

– Надеюсь, что нет. Но если заглянем, то с удовольствием, – ответил Андрей. – Вы – молодцы. У вас здесь всё хорошо, правильно, всё так, как надо.

– А то мы без тебя, не знали, как надо, – усмехнулся Геннадий, закусив мятую сигарету в уголке рта. – Удачи вам, мужики! И верните девку домой. Что ни говори, а детям тут не место.

– Согласен. Николаю Борисовичу передавай привет.

– Обязательно.

Они втроём поднялись на борт, матрос убрал дощатый трап и под невнятные команды капитана «Бригантина» отвалила от берега. Судно развернулось через правый борт, вставая против течения, и фигура Геннадия, вместе с другими провожающими махавшего им рукой, скрылась за корпусом корабля. Милавин неожиданно остро почувствовал тоску расставания. С этими людьми он прожил чуть больше суток, но за это время проникся к ним уважением и даже, наверное, любовью. Он почему-то чувствовал себя очень уютно рядом с ними, даже несмотря на все ужасы этого места…

– Эй! Сашка-промокашка! Хочешь штурвал подержать? – крикнул сверху, из рубки, Харон.

– А можно? – девочка не поверила своим ушам.

– Руки мыла?

– Мыла, утром.

– Тогда – можно! Поднимайся сюда!

– Папа, я пойду, – Саша оглянулась на Андрея. Её огромные голубые глаза горели неподдельным интересом.

– Сейчас вместе пойдём, – сердце Милавина сжалось от счастья и горечи одновременно. Он должен был вернуть свою дочь домой, а вместо этого полезет с ней в самое пекло.

– Идите, – кивнул им Поводырь, хотя его никто не спрашивал. – Я пока двустволку почищу. Вдруг пригодится.

– Давай, наверх – Андрей легонько шлёпнул дочку пониже спины, и девочка, перепрыгивая через ступеньки, устремилась вверх по металлической лестнице.

Милавин задержался на нижней палубе, посмотрел на Ивана, хотел что-то сказать. Поводырь ответил ему вроде бы спокойным, уверенным взглядом, впрочем, спокойствие это было показным, где-то в глубине угадывалось напряжённое ожидание и отчаянная решимость. Андрей так и не нашёл подходящих слов, молча ушёл наверх.