Дополнительный человек - Джонатан Эймс

Водитель лимузина довез меня до дому.

– Не думаю, что в ней осталась хоть капля крови, – сказал он. – Сплошной алкоголь.

Когда я вошел, Генри проснулся. Он намеренно не стал втыкать в уши затычки, чтобы я мог разбудить его и рассказать, как все прошло. И после того как я почистил зубы и лег в кровать, я представил ему подробнейший доклад, хотя и не стал упоминать о его брачном предложении.

Я рассказал ему все об Ареше и о том, как трогательно и печально он выглядел, уходя вдаль по Пятьдесят седьмой улице, на что Генри сказал:

– Он отчаянно хочет жениться на ней или хотя бы получить немного денег. Он плачет всякий раз, как они бывают вместе, но она это терпит. Его могли пытать, когда свергли шаха.

Я рассказал, как Вивиан прижала меня к себе в конце вечера.

– Ты не должен был вести себя настолько хорошо, – сказал он. – Я послал тебя, чтобы нейтрализовать моих соперников, а не для того, чтобы ты стал одним из них.

– Она очень милая, – объяснил я. – С ней нетрудно хорошо себя вести. Мне ее жалко. Она такая крошечная, сгорбленная, и все хотят ее денег и глазеют на ее кольца.

– Не сочувствуй ей. Она вовсе не милая. Она монстр. Обращается со своей прислугой словно Петр I. Ну, она милый монстр… Расскажи мне о еде.

Я вкратце описал ему всю эту икру, борщ и шампанское, и он сказал:

– Прекрати. Не нужно было спрашивать. Из-за этого зуба я изголодаюсь до смерти.

– А как ваши дела? – спросил я.

– Опухоль спала, но я, вероятно, подхватил СПИД от инструментов дантиста. А чего можно было ожидать за двадцать пять долларов? Обычно когда идешь в клинику, то сидишь в очереди с бедняками ирландцами. Теперь это сплошь наркоманы и бездомные. Консерваторы ни на что не обращают внимания. А либералы обращают слишком много внимания на большинство – на бедных. Нам нужен лидер-мечтатель. Нам нужны великие люди в правительстве, как я сам. Но в наше время это невозможно. Так что величие остается невостребованным.

– Я бы проголосовал за вас, – сказал я.

– Надеюсь, что так. Потому что из-за меня ты целый вечер ел икру. Не думаю, однако, что мы сможем накормить всех избирателей икрой… Да и захотят ли они икры? Они хотят гамбургеров. Значит, вот мы где. Так где мы? Я затыкаю уши.

Наутро, когда я одевался, чтобы идти на работу, меня мучило похмелье, но предыдущий вечер того стоил. Зазвонил телефон. Это была секретарша миссис Кудлип. Нас с Генри обоих приглашали на обед к «Мортимеру» сегодня после полудня. Генри спал, и я рискнул принять приглашение за нас обоих. Я не думал, что он может пропустить два бесплатных обеда подряд. После того как я повесил трубку, я разбудил Генри и рассказал ему новости. Он ощупал лицо, опухоль спала. Мы решили увидеться в час в ресторане.

Джордж разрешил мне уйти на полтора часа на обед. Мэри, видя, как я ухожу, сказала:

– Хорошая куртка.

На мне была полосатая куртка из сирсакера – воспоминание тех далеких дней, когда я гулял в Принстоне. Бросив робкий взгляд на великолепные белые коленки Мэри, я поблагодарил ее и заторопился прочь из офиса. Я все еще чувствовал себя рядом с ней Раскольниковым, поэтому ее комплимент был прямо-таки подарком, словно я и вправду красавец.

Я дошел до «Мортимера» пешком – он был всего в тринадцати кварталах вверх по Лексингтон. В ресторане Вивиан не было. Генри на пару с Арешем ждали в баре. Я пожал руку дипломату в изгнании, он застенчиво посмотрел на меня. Он вернулся за еще одним обедом.

Мы с Генри пожали друг другу руку в качестве шутки. Посмотрев на меня поближе, он сказал:

– Все не так. Блондинам не стоит одеваться в сирсакер. Ты выглядишь как застиранный. У тебя лицо исчезло. Тебе нужно что-то поярче.

Это замечание опровергло комплимент Мэри. Я посмотрел на Генри, чтобы найти в нем какой-нибудь изъян, который бы разом подорвал его уверенность в себе. Это была ярко-зеленая спортивная куртка.

– Зато ваша куртка слишком яркая, – сказал я.

– Вот именно, – подтвердил он, посмеиваясь над собой. Я не сумел задеть его. – Я похож на пуэрториканского распорядителя похорон из Южного Бронкса.