Роза ветров - Андрей Геласимов

Всю следующую ночь команда отдыхала. Причина заключалась не столько в усталости людей, сколько в отсутствии ветра. Буквально источавший из себя электричество командир «Байкала» готов был не спать и следующие сутки, но у природы на все свои правила. Экипажу требовалось перевести дух — и наступил штиль. Впрочем, становой якорь Невельской упрямо велел не бросать. Ночь простояли на верпе. На его поднятие в случае ветра необходимо было меньше времени и усилий.

— А давайте назовем эти отмели шхерами Благополучия, — говорил командир вызванному в его каюту посреди ночи штурману Халезову. — Вот эти низменные кошки, против которых стоим.

— Как скажете, Геннадий Иванович, — сонно отвечал тот, недоумевая про себя, отчего это не могло подождать до завтра.

— Ведь ежели бы мы целиком положились на карту Крузенштерна, то непременно бы на них налетели. Но все окончилось благополучно. А? Как вам такое название?

— Хорошее, — кивал Александр Антонович. — Как и любое другое, каким можно было огорошить меня утром за завтраком.

Однако Невельской не желал замечать скепсиса своего штурмана. Его обуревали такая радость и такая энергия, словно он уже нашел и судоходный фарватер в устье Амура, и само устье, и даже проход между Сахалином и матерым берегом, доказав, что эта земля — остров.

— Вы, пожалуй, спросите, почему я как будто рад ошибке Крузенштерна? А ведь я и в самом деле рад!

— Почему? — послушно задавал вопрос Халезов, не скрывая широкой зевоты. — Вот интересно.

— Да потому, дорогой Александр Антонович, что раз уж Крузенштерн ошибся в одном, то с какой бы стати ему не ошибиться и в остальных своих заключениях?

— Действительно, — соглашался штурман, хотя спросонья не совсем понимал, о чем идет речь.

— Ложитесь-ка лучше спать, — махал рукой командир «Байкала». — Да не забудьте утром шхеры Благополучия нанести на карту.

— Всенепременно, — со вздохом облегчения поворачивался к выходу из каюты Халезов. — Ложились бы и вы, Геннадий Иванович. Утром наверняка ветер поймаем. Не отдохнете совсем.

Но и после ухода штурмана Невельской не сразу умел заснуть. Перед глазами его мелькали то лица матросов, то паруса, то чьи-то ноги, то скачущая по волнам шлюпка, а завершал этот парад широкий и гостеприимный вход в устье Амура, на счет коего, скорее всего, тоже ошибся Крузенштерн.

С восходом солнца 13 июня с берега подул тихий западный ветер. Не слишком выспавшаяся команда была в считанные минуты поднята, и все меры к скорейшему продолжению работ по производству описи приняты незамедлительно. Отход байдарки и шлюпки от борта транспорта, правда, задержался по причине самого неожиданного свойства. Когда матросы расселись уже по веслам, а мичман Гейсмар собрался отдать им приказ грести, из-под носовой банки с негромким мяуканьем вышел судовой кот Марсик.

Почему он оказался в шлюпке — залез ли он туда в утренней суматохе или проводил в ней ночь, — осталось невыясненным. Более того, с учетом его кондиций трудно было представить этого инвалида ловко скачущим через высокие борта шлюпок. Так или иначе, но отход пришлось отложить. Марсовый Шестаков, известный своей ловкостью на вантах, забрался с котом на плечах по канату на палубу и вернул животное в законное его пристанище.

Тем временем матрос Митюхин, сидевший в шлюпке рядом с казаком Юшиным, решил с толком использовать эти несколько свободных минут. Вытащив из-за пазухи большую бесцветную тряпку, он взялся приспосабливать ее себе на голову.

Невыспавшиеся матросы, привыкшие за свою долгую морскую жизнь к самым разнообразным видам, никак не показали своего удивления. Один лишь унтер-офицер Лысаков сделал задумчивое лицо и высказался в общем направлении:

— Портянки на ноги наматывают, деревня. На голове их не надо.

— Смейтесь, смейтесь, — откликнулся из-под своей тряпки Митюхин, хотя ни один человек в слегка покачивающейся на утренней волне шлюпке и не думал смеяться. — Как зачнут комары вас на берегу жрать, так посмотрим, кому смеяться.

— Тогда и глаза подмотай, — рассудительно посоветовал матрос 1-й статьи Котов. — Чего ты дырки оставил? Ну как они тебя в дыру грызть начнут?

— Нету здесь комаров, — гулко прогудел Юшин. — В тайге они. На берегу нет.

Митюхин, закончивший уже обматывать голову и пытающийся водрузить поверх странного сооружения шапку, замер и повернулся к Юшину всем корпусом.

— Точно? — глухо спросил он под своей тряпкой. — А я в Петропавловске слышал, что комаров — тучи.

— Там много, — согласился казак. — А здесь только в лесу. И то — если глубже зайти.

Юшин успел стать до такой степени авторитетом в глазах Митюхина, что он больше не стал ни о чем спрашивать и послушно стянул тряпку.