Латунное сердечко, или У правды короткие ноги - Герберт Розендорфер

Нового Эгон ничего не сообщил, сказав только, что «бобок» просил еще мешков и обещал прийти через неделю.

– Только я больше этими глупостями заниматься не буду, – заявила Эжени – Опять целую неделю печатать всякую дребедень? Нет уж, у меня и так полно работы. Лучше дайте мне эти триста марок, я знаю одну девушку, она сейчас без работы, а пишущая машинка у нее есть.

– Хорошо, – согласился Кессель, – Только не триста, а двести семьдесят – Тридцать марок он вручил Эгону.

– Спасибо, – сказал тот – А пиво?

Когда Эжени ушла (рабочий день у нее был нормированный и заканчивался в четыре тридцать), Кессель в шесть часов закрыл магазин и набрал номер диспетчерской таксопарка.

– Девушка, извините, моя фамилия Крегель, – сказал он, – я потерял в такси контактную линзу.

Идея принадлежала Бруно. Кессель хотел сначала потерять зонтик, но Бруно сразу сказал, что из этого ничего не выйдет: они вызовут водителя по телефону, тот поищет, ничего не найдет, и Кесселю посоветуют обратиться в бюро находок. Надо потерять что-нибудь такое, сказал Бруно, что можете найти только вы.

Что же это может быть, спросил Крегель. Разве какая-нибудь бактерия? Ценный материал для научных исследований… Бруно слушал, не понимая, шутит Кессель или нет, и наконец предложил контактную линзу. Кесселю идея понравилась.

– Что вы потеряли? – переспросила девушка.

– Контактную линзу, знаете, на глаза надеваются. Левую. Крегель моя фамилия – повторил Кессель.

– Линзу? Боюсь, что мы не сможем… – начала девушка.

– Я случайно запомнил номер машины, – сообщил Кессель и назвал номер.

– Не знаю, сумеет ли шофер найти вашу линзу. Но я позвоню. Не вешайте трубку!

– Нет, – запротестовал Кессель, – погодите!

Но девушка, очевидно, уже отложила трубку. Кессель слышал, как она звонит по другому телефону. Она произнесла номер такси, потом сказала еще что-то. Потом у Кесселя в трубке запикало и затрещало, так что он ничего не слышал до тех пор. пока диспетчер не взяла трубку снова:

– Алло, вы слушаете?

– Да, – ответил Кессель, – я только хотел сказать…

– Машина не отвечает, значит, ее нет на маршруте.

– Я хотел сказать, что сам найду линзу. Я заплачу, то есть оплачу простой, пробег и все прочее.

– Дело не в этом, я же говорю – ее нет на маршруте. Это значит, что я не могу вызвать шофера. Хотя смена у него еще не кончилась… – голос диспетчера отдалился, она обратилась к кому-то в комнате: – Когда у Керна кончается смена?

Ответа Кессель не разобрал.

Бруно, слушавший разговор через наушник, сразу сообразил, в чем дело, и шепнул Кесселю:

– Спросите, в каком кабаке он сидит.

– Так что, – сказала Кесселю девушка, – пока ничем не могу…

– Скажите, в каком кабаке его найти?

– В «Апфельбеке», где же еще, – от неожиданности проговорилась девушка.

Бруно энергично закивал: этот кабак он знал.

– Значит, его фамилия Керн?

– Да, – подтвердила девушка.

– Спасибо, – ответил Кессель.

«Апфельбек» был кабачок в Штеглице. недалеко от Ботанического сада, в нем собирались главным образом таксисты, и выглядел он соответственно. В его единственном, но зато большом зале сидело множество мужчин в кожаных и шерстяных куртках. Накурено было так, что в зале царила полутьма. Мерцал телевизор, стоявший на какой-то верхотуре, но из-за дыма в нем ничего нельзя было разглядеть. Шум стоял такой, что болели уши. В глубине зала играли на бильярде.

– Н-да, – протянул Кессель.

– Ничего, найдем, – успокоил его Бруно. Протискиваясь через узкие проходы между столиками, он подошел к стойке и спросил бармена: – Знаете такого парня по фамилии Керн?

Бармен указал на один из столиков:

– Вон тот, в желтом свитере.

Пока они ехали сюда, Кессель придумал себе легенду. Легенда была так себе, но, по мнению Бруно, годилась. Вот только на шум она была не рассчитана. Кессель хотел поговорить с таксистом вежливо, с глазу на глаз, но как можно быть вежливым, если приходится кричать?

– Что вам надо? – заорал на них Керн.

– Моя фамилия Крегель? – проорал в ответ Кессель.

– А хоть бы и Бздегель, – заявил Керн. За соседними столиками засмеялись.

– У меня к вам дело, – сообщил Кессель.

– А хоть бы и бздело, – проорал Керн и захохотал сам. радуясь своей остроте.

– Вы можете рассчитывать на некоторую мзду! – пообещал Кессель.

Керн ответил такое, что таксисты за соседними столиками чуть не лопнули от смеха.

Кессель беспомощно оглянулся на Бруно.

– Вот что я вам скажу, – начал Керн, как бы доверительно наклоняясь к Кесселю: – Моя фамилия тоже… Бздегель! – последние слова он едва выговорил, зайдясь от громкого неудержимого хохота, так же дружно подхваченного остальными. Чтобы шутка дошла до всех, Керн повторил еще раз: «Моя фамилия., тоже Бздегель!», продолжая хохотать и утирая глаза рукой. Потом, повернувшись к своему товарищу, сидевшему за соседним столиком, он в третий раз сказал: «Моя фамилия тоже Бздегель!» – и снова залился смехом.

Сунув руку в карман куртки, Бруно извлек оттуда банкноту в сто марок, развернул и, держа обеими руками, продемонстрировал ее Керну, как знатоку демонстрируют какую-нибудь редкую гравюру. Хохот Керна мгновенно оборвался, точно вдруг выключили звук. Как завороженный, глядел он на банкноту, потом поднял глаза на Бруно, посмотрел на Кесселя и снова уставился на банкноту.

Бруно сделал движение головой: пойдем, мол, выйдем.

Поглядев еще пару раз попеременно на Кесселя и Бруно Керн встал и пошел с ними к выходу.

– Значит, так, – заговорил Керн, – если вы из полиции, то можете проваливать сразу. Это чтоб было ясно…

– Мы не из полиции, – сказал Кессель.

– Потому что с этими суками, – заорал Керн. – с этими…

– И нечего кричать, – сказал Кессель, – я же говорю: мы не из полиции.

– С этими засранцами я вообще не разговариваю! Делать им нечего…

– Но мы… – начал Кессель.

– С неграми и легавыми я никогда не разговариваю! Понятно? И если вы…

– Если б мы были легавыми, – вмешался Бруно – мы бы первым делом сунули тебе в рожу удостоверение. Так? Так. Мы показывали тебе удостоверение? Нет, не показывали. Мог бы и сам сообразить, что мы не полицейские, – ты, Бздендель.

– А, ну да, – согласился Керн.

– Понял? Хорошо, – продолжал Бруно – Стольник твой, если скажешь, куда ты сегодня утром отвез мужика в зеленой шляпе.