Стакан воды - Эжен Скриб

Адриенна (взволнованно, с удовлетворением). Правда? В тот день мне было так тяжело! Я была так несчастна! (С улыбкой.) Не каждый вечер выпадает такое счастье!

Мишонне. А что случилось?

Адриенна. Ходили слухи о сражении… и не было никаких вестей… я думала: он ранен… убит, быть может. О, весь страх, всю боль, все отчаяние, которые может вместить сердце, – я все это поняла, все выстрадала… Теперь я могу все это выразить, а главное – радость… Я вновь увидела его!

Мишонне (вне себя). Что я слышу? О небо! Ты влюблена в кого-то…

Адриенна. Как скрыть это от вас, от вас, моего лучшего друга!

Мишонне (стараясь взять себя в руки). Но… как же… как же это случилось?

Адриенна. Это случилось у подъезда Оперы, после бала[117]. Несколько молодых офицеров вздумали преградить мне дорогу к моей карете. Они, вероятно, возвращались с веселого ужина, от которого рассудок их несколько помутился – а то кто из них решился бы оскорбить женщину? Но тут некий молодой человек, мне незнакомый, воскликнул: «Господа! Это мадемуазель Лекуврёр. Расступитесь!» Когда же мои недруги – их было четверо – ответили на это приказание взрывом хохота, мой таинственный покровитель мгновенно и с необыкновенной силой одним ударом свалил в разные стороны двух противников, взял меня на руки, донес до кареты и опустил на подушки. В это время офицеры, поднявшись с земли, прибежали со шпагами в руках: «Сударь, я требую сатисфакции!» – «К вашим услугам». – «Начните с меня!» – «С меня!» – «С кого вам угодно начать?» – «С обоих!» – ответил он и стал наступать сразу на двоих. Я вскрикнула, а он мне сказал: «Не беспокойтесь, мадемуазель. У вас будет ложа первого яруса. А мы с вами, господа, – на сцену!» Что же вам еще сказать? Меня объял ужас, и все же я не могла оторваться от этого зрелища… Если бы вы только видели, как он встречал острия четырех шпаг, направленные против него! Его рука, его взгляд выдавали в нем героя. Он не только не отступал, а, наоборот, подзадоривал, вызывал их. Он как бы говорил:

«Сюда, наваррец, мавр, Кастилья, Арагон,

Все, кто в Испании бестрепетным рожден».[118]

Вокруг уже собралась толпа, на ее крики со всех сторон сбегались стражники. Наши противники, устыдившись своего численного превосходства и боясь света факелов, один за другим исчезли с поля сражения.

«И бой кончается, затем что нет бойцов».[119]

Мишонне (с живостью). И после этого ты снова виделась с ним?

Адриенна. На другой же день. Разве могла я запретить ему явиться ко мне, справиться о моем здоровье, особенно когда он мне признался, что он – иностранец, простой офицер, бедный, без титула, даже без громкого имени, что все его достояние – храбрость. Вот в этом-то и заключалось для меня его могущество. Будь он богатый и влиятельный, он был бы мне безразличен. Но как противиться бедному, несчастному, мечтающему, как и я, только о любви и славе?

Мишонне. О небо!

Адриенна. Три месяца тому назад он отправился искать счастья в свите своего соотечественника, молодого графа Саксонского, сына польского короля. Вчера он возвратился, и первый же его визит был ко мне. Но его генерал и министр ждали его в Версале, и потому он мог подарить мне очень мало времени. Зато он обещал, что вечером приедет сюда, в театр.

Мишонне. Приедет сюда!

Адриенна. Чтобы видеть меня в роли Роксаны.

Мишонне (с живостью). Боже мой! Но ты-то в каком состоянии! Ты смущена, взволнована… Тебе не удастся ни передать оттенки, ни рассчитать эффекты…

Адриенна. Ну и пусть!

Мишонне. Как так «пусть»? Ведь ты сегодня в первый раз играешь вместе с Дюкло.

Адриенна (не слушая его). Не беспокойтесь.

Мишонне. Не могу я не беспокоиться. Даже во вдохновении нужно спокойствие и самообладание. Дюкло будет держать себя в руках, она извлечет все, что можно, из своих преимуществ, в то время как ты… для тебя будет существовать только он один.

Адриенна (с увлечением). Это правда. И если я замечу его в зрительном зале…

Мишонне (в отчаянии). То ты погибла! Думай только о роли. Любовь проходит, зато роль, хорошо созданный образ, триумф – это остается навсегда! (Умоляюще.) Послушай! А ты никак не можешь не думать о нем?

Адриенна. Увы, нет!

Мишонне. Хоть на сегодняшний вечер, Адриенна, дитя мое, будь царственно хороша! Умоляю тебя – будь царственно хороша! Если не ради меня – пусть, – так хотя бы ради этой безрассудной страсти! Мужская любовь живет только честолюбием, и если Дюкло одержит над тобою верх, если не ты окажешься лучшей из вас обеих…

Адриенна (вскрикивает). Я буду лучшей!

Мишонне (с признательностью). Благодарю тебя.

Адриенна (в волнении протягивает ему руку). Это мне надо благодарить вас, мой несравненный друг.

Мишонне (в сторону). Скажи лучше: старый дурак. (Идет к двери, потом возвращается.) Вот это место ты всегда недотягиваешь:

«Ужель сопернице лишь ими помогла я?»[120]

Пойми, Адриенна. Несчастной женщине особенно горько сознавать, что именно соперница… сама знаешь… ну и вот… она чувствует… она говорит себе… Сам я не могу точно передать интонацию… но ты меня понимаешь…

Адриенна (декламирует).

«Ужель сопернице лишь ими помогла я?»

Мишонне (радостно). Вот! Вот!

Адриенна. Не беспокойтесь за меня! Но, а вы… вы ведь хотели мне что-то сказать… насчет женитьбы.

Мишонне (с живостью). Нет, не стоит. Сейчас не время. Повтори роль, я уйду. (В сторону.) Видно, как я ни старайся, не выйти мне из амплуа наперсников. Ни дядюшкино наследство, ни планы мои… (Смахивает слезу.) Все это надо выбросить из головы, все, все… (Делает несколько шагов по направлению к левой двери, потом возвращается к Адриенне, которая перешла в правую часть сцены.) Перед выходом на сцену выпей глоток воды, а главное, не забудь… сама знаешь… твоего… словом, как ты говорила. (Уходит.)