1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга 1. Апрель-июнь - Харуки Мураками

— Прежде всего, у «Авангарда» большие трения с законом. По крайней мере, в гражданский суд на них подавали уже не раз и не два. И почти всегда — по поводу скупаемой ими земли. Денег у секты куры не клюют; год за годом она разрастается, подгребая под себя окружающие территории. Понятно, что в такой глуши земля недорогая, но тем не менее. При этом методы у них далеко не всегда чистоплотные. Они учреждают компании на бумаге, скупают одно за другим все агентства недвижимости в округе, а потом искусственно задирают аренду, и народ — семья за семьей — съезжает оттуда сам. Но несмотря на все гражданские иски, конфликтов с законом у «Авангарда» не зафиксировано. Подозрений много, а ухватить не за что. Все их полулегальные аферы прикрываются «шишками» в больших креслах. Политиками очень высокого ранга, при одном упоминании о которых полиция на многое закрывает глаза. Конечно, попадись «Авангард» на чем-нибудь явно скандальном, пришлось бы закатать рукава, но пока…

— Значит, с доходами у них не все так чисто, как они заявляют?

— Насчет рядовых верующих — не знаю, но, насколько это видно из документов о перепродаже земли, у руководства, похоже, рыльце в пушку. В то, что их цель духовное просветление, верится с трудом. Тем более что землю с домами они скупают не только в Яманаси, но и в Токио, Осаке и так далее. Элитную недвижимость, проще говоря. Сибуя, Минами-Аояма, Сёто…[66]Можно подумать, эта секта собирается охватить своим просветлением всю Японию. Или же сменить профиль на риелторский концерн.

— Вопрос: зачем людям, ушедшим в молитвы и единенье с природой, подаваться обратно в мегаполисы?

— А также вопрос: откуда на них сваливаются все эти бешеные капиталы, — подхватила Аюми. — Сколько ни торгуй морковкой да редькой, таких денег в жизни не заработать.

— А частные пожертвования самих прихожан?

— Есть немного, но это даже несравнимо с тем, сколько стоят все эти земли. Определенно их финансирует кто-то извне… Кроме того, я узнала кое-что еще. Думаю, тебя заинтересует. В секте довольно много детей. Достигая школьного возраста, эти дети начинают ходить в сельскую школу. Но через какое-то время перестают появляться на уроках. Образование в стране обязательное; администрация школы постоянно требует вернуть детей на уроки. Но «Авангард» неизменно отвечает одно: «Есть дети, которые сами отказываются ходить в школу». Дескать, о таких не следует беспокоиться, община сама позаботится об их образовании.

Аомамэ вспомнила свое детство. Уж она-то прекрасно знала, как сильно дети сектантов могут не любить школу. Потому что их там держат за отщепенцев, дразнят или бойкотируют.

— Так, может, проблемы в самой школе? — предположила Аомамэ. — Если им там неуютно, ничего странного в этом нет.

— Сами учителя утверждают, что у большинства детей секты — как мальчиков, так и девочек — отклонения в психике. Поначалу это обычные дети, открытые и веселые. Но с каждым годом они все больше замыкаются в себе. Постепенно у них пропадают всякие эмоции, они перестают общаться с окружающими — и к третьему или четвертому классу навсегда исчезают из школьных стен. Это касается практически всех детей из «Авангарда». Вот о чем беспокоятся учителя. Как их воспитывают за стенами секты, в каких условиях содержат, не знает никто. И узнать невозможно: за ворота секты обычным людям вход воспрещен.

Те же симптомы, что и у малышки Цубасы, подумала Аомамэ. Крайняя замкнутость, отстраненность и ни малейшего желания с кем-либо разговаривать.

— Так ты утверждаешь, что в «Авангарде» практикуют регулярные издевательства над детьми? — уточнила Аюми. — Включая изнасилования?

— Пока это из области подозрений, — ответила Аомамэ. — Но ведь этого недостаточно для организации расследования?

— Да уж. Для полицейского начальства служба — обычная карьерная лестница. Бывают, конечно, исключения. Но большинство видит главной целью жизни спокойную пенсию с кормушкой-амакудари[67]. И от любых горячих тем предпочитают держаться подальше. Эти ребята, по-моему, даже пиццу едят холодной. Вот если появятся конкретные жертвы и улики, которые можно спокойно представить в суде, — тогда, разумеется, другой разговор. Но в данном случае как раз это самое сложное.

— Верно, — согласилась Аомамэ. — В общем, спасибо тебе огромное. Я думаю, твоя информация здорово пригодится. Как бы мне тебя отблагодарить?

— Перестань. Давай-ка лучше в ближайшее время прошвырнемся опять по Роппонги. И вытрясем из башки всю эту жуткую муть.

— Тоже дело, — согласилась Аомамэ.

— Кстати, — добавила Аюми. — Ты садо-мазо с наручниками уважаешь?

— Пожалуй, нет, — ответила Аомамэ. С наручниками?

— Жаль, — вздохнула Аюми.