Дети судьбы - Джеффри Арчер

— Я польщён, сэр, но не безмерно.

— И правильно. Я — реалист, и думаю, что если на этот раз вы не добьётесь успеха, то через пару лет вы снова попытаетесь его добиться, и будете пытаться, пока не добьётесь. Я прав?

— Возможно, сэр.

— Вы были со мной откровенны, и я тоже буду откровенен. Через полтора года мне исполнится шестьдесят пять лет, и я уйду в отставку, чтобы играть в гольф. Я хотел бы оставить своему преемнику процветающий банк, а не больного пациента, который то и дело ложится в больницу для дальнейшего лечения. Я думаю, вы могли бы стать решением моей проблемы.

— Я думал, что я скорее — её причина.

— Тем больше оснований предпринять решительные и целенаправленные действия.

— Мне казалось, именно это я и делаю.

— И вы можете продолжать в том же духе, сын мой, но, по политическим причинам, мне нужно, чтобы всё это выглядело как ваша инициатива, а для этого, мистер Картрайт, вы должны мне довериться.

— Вы создавали свою репутацию сорок лет, мистер Голдблат. Я не могу поверить, что вы готовы пожертвовать ею за несколько месяцев до ухода в отставку.

— Я тоже польщён, молодой человек, но, как и вы, не безмерно. Поэтому я хотел бы, чтобы эта наша встреча состоялась по вашей просьбе и чтобы на этой встрече вы предложили мне перестать сражаться друг с другом и начать сотрудничать.

— Вы предлагаете мне партнёрство? — спросил Нат.

— Называйте это как угодно, мистер Картрайт, но если наши два банка сольются, никто не останется внакладе и, более того, нашим акционерам это будет выгодно.

— А какие условия, как вы предполагаете, я должен предложить вам — а также моему правлению?

— Чтобы банк назывался банком Фэйрчайлда — Рассела и я оставался председателем правления следующие полтора года, а вы стали бы моим заместителем.

— А что будет с Томом и Джулией Расселами?

— Им, конечно, будет предложено стать членами правления. Если через полтора года вы станете председателем правления, вы сможете назначить своего заместителя, хотя, по-моему, было бы разумно оставить Уэсли Джексона главным управляющим. Но так как несколько лет назад вы предложили ему стать членом правления вашего банка, я не думаю, что вы будете что-то иметь против.

— Да, это верно, но это не решает проблему распределения акционерного капитала.

— Сейчас вы держите десять процентов акций банка Рассела — так же, как и ваш председатель правления. Его жена в какой-то момент владела четырьмя процентами акционерного капитала. Но я подозреваю, что в течение последних дней именно её акции вы продавали на открытом рынке.

— Возможно, мистер Голдблат.

— По обороту и прибылям банк Фэйрчайлда при-при-примерно в пять раз превосходит банк Рассела, так что я предлагаю, чтобы, когда вы внесёте своё п-п-предложение, вы и мистер Рассел попросили по четыре процента и получили три. Что же касается миссис Рассел, я думаю, что для неё один процент будет вполне ум-местен. Конечно, вы все трое сохраните свои прежние оклады и прибыли.

— А наш штат?

— Первые п-полтора года должно сохраниться status quo.[56]После этого — как вы решите.

— И вы хотите, чтобы я обратился к вам с этим предложением, мистер Голдблат?

— Да.

— Простите, но почему вы просто сами не сделаете мне это предложение, чтобы моё правление его обсудило?

— П-Потому что наши юридические представители против этого в-в-возразят. Мне кажется, что в этом слиянии банков у мистера Эллиота — лишь одна цель, которая заключается в т-том, чтобы уничтожить вас. А у меня тоже — только одна цель, и она заключается в том, чтобы с-с-сохранить незапятнанную репутацию банка, которому я отдал т-тридцать лет своей жизни.

— А почему бы вам просто не расторгнуть контракт с Эллиотом?

— Я хотел это сделать — после того как он разослал это отвратительное письмо от моего имени, но я не мог позволить себе п-публично признаться, что за несколько дней до того, как нашему банку может грозить поглощение, у нас возникли в-внутренние разногласия. Я могу себе представить, какой шум поднимет п-пресса, не говоря… не говоря уже об акционерах, мистер К-Картрайт.

— Но как только Эллиот услышит, что это предложение исходит от меня, он сразу же посоветует вашему правлению его отвергнуть.

— Верно, — сказал Голдблат. — Поэтому я вчера послал его в Вашингтон, чтобы он доложил непосредственно мне, как только в п-понедельник Комиссия по ценным бумагам и биржам объявит результат вашей попытки поглотить наш банк.

— Он почует недоброе. Он отлично знает, что ему вовсе не нужно четыре дня сидеть в Вашингтоне. Он может полететь туда в воскресенье вечером и в понедельник утром сообщить вам о решении Комиссии.

— Интересно, что вы об этом уп-помянули, мистер Картрайт, так как моя секретарша раз-раз-разведала, что у республиканцев будет в Вашингтоне встреча, которая окончится ужином в Белом доме. — Он помедлил. — Я позвонил по крайней мере нескольким людям, чтобы Ралф Эллиот наверняка получил приглашение на эту августейшую встречу. Так что не сомневайтесь, он сейчас очень занят. Я всё время читаю в местной п-прессе сообщения о его политических амбициях. Он, конечно, это отрицает, так что я думаю, что это в-в-верно.

— А почему вы вообще его наняли?

— Раньше мы в-всегда пользовались консультациями фирмы «Б-Белман и Уэланд», мистер Картрайт, и до нынешнего дела со слиянием банков я не в-в-встречался с мистером Эллиотом. Я ругаю себя, но, по крайней мере, пытаюсь исправить свою ошибку. Видите ли, у меня не было в-вашего преимущества — раньше я два раза ему не проигрывал.

— Toiché![57]— сказал Нат. — Ну, так что будет дальше?

— Рад был с вами встретиться, мистер Картрайт, и сегодня же вечером я изложу ваше п-предложение своему правлению. К сожалению, один из членов правления — сейчас в Вашингтоне, но я всё же надеюсь, что смогу позвонить вам сегодня в-в-вечером и сообщить о нашем решении.

— Буду ждать вашего звонка.

— Хорошо. И затем мы сможем встретиться лично — и как можно скорее, п-потому что я хотел бы подписать соглашение в п-п-пятницу вечером. — Голдблат помедлил. — Нат, вчера вы попросили меня сделать вам одолжение. Могу я в ответ кое о чём вас п-попросить?

— Да, конечно, — ответил Нат.

— Монсеньор, человек очень неглупый, попросил у меня п-пожертвование в двести долларов за право использовать исповедальню, и теперь, когда мы — п-партнёры, я думаю, вы должны внести свою долю. Я упоминаю об этом, потому что это позабавит моё п-п-правление и позволит мне сохранить среди моих еврейских друзей свою былую репутацию б-безжалостного человека.