Ты самая любимая - Эдуард Тополь

— Какие еще алименты?

— Небольшие, не бойтесь. Вы меня удочерите, и…

Мужик рассвирепел:

— Я?? Я тя удочерю? Я тя так удочерю! Иди отсюда!

Кассирша супермаркета брала с ленты кассового транспортера хлеб, молоко, пакеты с гречкой и еще какие-то скромные покупки, пробивала их по кассе и объявила сумму:

— Двести семнадцать четырнадцать.

Но мать Иваны, не реагируя, стояла как в столбняке, глядя на улицу через оконную витрину.

Ивана толкнула мать локтем:

— Ма…

И глянула по направлению взгляда матери.

За окном, на заснеженной автостоянке, сорокалетний усатый мужчина переложил из тележки в багажник светлого «форда» увесистые магазинные пакеты с покупками, закрыл багажник, сел за руль и уехал.

— Ма, кто это? — спросила Ивана.

— Никто, — буркнула мать и повернулась к кассирше: — Сколько вы сказали?

Дома бабушка, прервав свое шитье, увлеченно смотрела по телевизору старый сериал «Просто Мария». А Ивана с матерью перекладывали в холодильник свои покупки: молоко, капусту, картошку…

— Почему он алименты не платит? — вдруг сказала Ивана матери.

— Кто?

— Ты знаешь кто. Мы его только что видели. Почему он не платит?

Бабушка, увлеченная телевизором, сказала:

— Нет, вы только подумайте! Этот мерзавец бросил невесту, а она уже беременна! На пятом месяце!

Ивана усмехнулась, спросила у матери:

— У тебя тоже так было?

Мать вздохнула:

— Ива, перестань. Вырастешь, я тебе все расскажу.

Ивана возмутилась:

— Я уже выросла! У меня месячные!

— Правда? — обрадовалась бабушка. — Слава Богу! Наконец-то!

Стоя у школьной доски, учитель рассказывал о новгородском вече.

Ивана, сидя за одной партой с Федей, шепотом сказала ему:

— Я его видела! Понимаешь? Он загрузил все в машину и уехал!

— А какая машина? — спросил Федя.

— Козлов! — одернул его учитель.

Федя замолк, учитель продолжил рассказ о вече.

Федя, опустив голову, снова спросил:

— Машина какая?

— Откуда я знаю? — шепотом ответила Ивана.

— Ну хотя бы — «Жигули» или импортная?

Ивана пожала плечами.

— А номер? Номер запомнила?

Ивана, почесав в затылке, стала вспоминать, как за стеклянной витриной супермаркета мужчина, загрузив покупки в багажник «форда», уходит в кабину и машина отъезжает, ее номерной знак — «ВУ 651» — был виден целую секунду…

— «Вэ У 651», — сказала Ивана Феде. — А дальше не помню.

— Ты гений! — громко воскликнул Федя. — Дальше и не надо!

Все ученики оглянулись. А учитель сказал:

— Козлов и Малышкина, вон из класса!

Ивана попыталась разжалобить его:

— Егор Васильич, мы больше не…

Но Федя перебил:

— Будем, будем! — И потащил Ивану за руку. — Пошли! Быстрей!

— Куда?

Подхватив ранцы — свой и Иваны, — Федя двинулся из класса, на ходу сказав учителю «спасибо».

Внутри здания городской милиции и ГИБДД Федя и Ивана долго стояли в очереди к дежурному. Очередь была взрослая, с какими-то документами, бланками и взрослыми разговорами автомобилистов. Наконец дошел черед Иваны и Феди.

— Так? А вам чего? — сказал им дежурный.

— Нам это… — вдруг замялась Ивана. — Нам узнать… Машина номер «Вэ У 651»…

— Ну и чего?

— Нам фамилию владельца, — сказал Федя.

— И адрес… — добавила Ивана.

— А чё было — наезд? Увечье?

— Ну вроде того, — соврал Федя.

— Тогда вам в тот подъезд, в милицию. Напишете заявление, они найдут.

— А без этого, просто так нельзя, что ли? — спросила Ивана.

Дежурный развеселился:

— А просто так знаешь что бывает?

— Знаю, — ожесточилась Ивана. — Кошки трахаются.

— Ну вот видишь, — сказал дежурный. — Ты уже образованная. Иди отсюда.

Выйдя на улицу, Федя снова потащил Ивану за рукав — теперь к подъезду, возле которого стояли ментовские машины. Но Ивана вырвала руку:

— Ты с ума сошел?! Я на родного отца заявление буду писать?!

* * *

Выждав, когда дома нет ни матери, ни бабушки, Ивана, нацепив на голову наушники с музыкой «Дважды два», произвела тщательный обыск квартиры. Пересмотрела в шкафу все вещи матери… все документы и фотографии в ящиках комода… и наконец в кладовке, на верхней полке, в коробке из-под обуви нашла старую записную книжку-еженедельник с потускневшей палехской обложкой — русская тройка скачет по зимней дороге.

Осторожно начала листать желтенькие, с обтертыми краями странички этой книжки с разными малозначительными записями типа: «Марина — тел. 5-61-17» или «Кате должна 4 рубля 30 копеек, отдать не позже 5.7.».

И вдруг на дате «9 сентября» — крупная, жирная запись:

«ЦАРИЦЫН Е.Н.»

— Так!.. — Ивана стала загибать пальцы. — Сентябрь, ноябрь, декабрь. Январь, февраль, март. Апрель, май, июнь! — и сделала победный жест кулаком: —Йес! Мой день рождения! Блин! Я Царицына!!! А не какая-то Малышкина!

Обрадованно подошла к зеркалу, стала принимать царственные позы. Затем, изображая то учителей, то себя, заговорила разными голосами.

За учителя:

— Так, Царицына, к доске!

За себя, величественно:

— Одну минуточку, слушаю вас…

За учителя:

— Царицына, тебе тройка!

За себя, царственно:

— Благодарю вас.

Прервав эту игру, подскакивает к телефону, набирает 09.

— Алло, справочная? Мне, пожалуйста, домашний телефон Царицына Е.Н., ну Евгений Николаича. Наверно…

— Девушка, — ответила ей телефонистка. — Информацию о домашних телефонах мы не даем.

— Как не даете? Почему?

— Новые правила. В целях борьбы с терроризмом…

* * *

За окнами автобуса — подмороженными, в инее и с круглыми продышанными проталинами — плыли улицы провинциального города. Чем дальше от центра, тем эти улицы все больше были похожи на деревенские.

Наконец, почти на окраине города, водитель автобуса показал на какое-то неказистое двухэтажное здание и сказал Иване и Феде: