Подземный художник - Юрий Поляков

– Хорошая шутка. Надо запомнить! – засмеялся Жолтиков, обнажив художественные зубные протезы.

– Нет, ты действительно думаешь, меня из-за Горчака не пригласили?

– Наверное, во избежание лишних ассоциаций. Шеф ведь тоже там кредит брал и тоже не вернул…

– А почему же он тогда мне «Фили» отдает?

– Потому что доверяет. Ты, кстати, сколько принес?

– Как договаривались, – ответил Свирельников и под столом ногой подвинул чемоданчик помощнику префекта.

– К тому, о чем договаривались, добавь еще половину.

– За что?

– За доверие. Горчаков. Раз! Какая-то статья нехорошая про тебя в «Колоколе» завтра выходит. Два!

– Не выходит!

– Замечательно, но это дела не меняет.

– Мне надо подготовиться…

– Готовься. Кто тебе мешает?

В это время принесли суши с лососем и ананасный сок.

– Ты что шефу подарил? – спросил Болеслав, жуя.

– Кинжал. Старинный, кажется, аварский… – с трудом ответил Свирельников, расстроенный новыми расходами.

– А твой Веселкин подарил рисунок Сомова. Эротический. Знает, чертяка, что шеф галерею к дому пристроил.

– Почему мой?

– Ну не мой же! Вы вроде друзьями были? Как ты, кстати, с ним договорился? Все очень удивились, когда он с дистанции сошел.

– С бывшими друзьями и с бывшими женами труднее всего договариваться! Но у меня получилось! – усмехнувшись, сообщил Свирельников.

– С женщинами вообще трудно, – со знанием вздохнул Жолтиков.

– Слушай, Болеслав, – взмолился директор «Сантехуюта», – поговори с шефом! Пятьдесят процентов тяжело. Двадцать! А?

– Михаил Дмитриевич, запомни: если покупают Клондайк, не торгуются! Не жадничай. Когда я похудел, знаешь, сколько костюмов пришлось выбросить? Чокнуться можно. Но есть потери, которые вознаграждаются. Понял?

Сказав это, он залпом допил сок, подхватил чемоданчик и, покачивая им, направился к выходу игривой походкой.

– Пидарас! – пробормотал Свирельников. Он мстительно вообразил, как через Алипанова выйдет на рубоповцев, напишет заявление о вымогательстве, передаст этому извращенцу меченые доллары и прямо здесь, в «Сушке», Жолтикова повяжут. Как он будет вопить, что это провокация и деньги ему подбросили! А потом во всех газетах: «Бывший депутат арестован при получении взятки». Затем Болик, конечно, сдаст шефа. Эта сволочь будет галереи строить, а ты, как сявка, теперь ищи деньги! И хотя Михаил Дмитриевич прекрасно сознавал, что никогда ничего такого не сделает, от воображаемой картины ему полегчало. Он вынул телефон и набрал номер Алипанова.

– Аллёу!

– Это я.

– Ну и что там с «жигулями»?

– Я же говорил: «жигуль» исчез, зато теперь какая-то «девятка» привязалась!

– Во как! Ну и какого цвета «девятка»?

– Темно-синего.

– А номер? Записал?

– А-281-ММ.

– Молодец! Я бы с тобой в разведку пошел. Что еще заметил?

– Водитель, по-моему, похож на Эльвириного мужа…

– Ну наблюдательный же ты парень! Докладываю. Майор Белый застрелился в девяносто шестом году…

– Из-за чего? – похолодел Свирельников.

– Вообще-то он страдал депрессиями после Афгана. Но застрелился из-за жены. Застал ее…

– С кем?

– С соседом.

– С каким еще соседом?

– По лестничной площадке. А чего ты так огорчился? Радуйся, что не из-за тебя.

– Ты меня не понял.

– Все я понял. Ты, Михаил Дмитриевич, конечно, выдающийся мужчина, но если женщина изменяет мужу, то, поверь, не только с тобой. Проходной двор, он и есть проходной… Я внятен?

– А что же это тогда за «девятка»?

– А это очень даже хорошая «девятка». «Контрнаблюдение» называется.

– Так это твой человек?

– Мой. Он за тобой немного поездит. Ладно? Ты сейчас где?

– На Маяковке.

– Какие планы?

– Хочу заехать к жене – о дочери поговорить.

– А что такое?

– Из института отчислили…

– Худо. Знаешь, что я тебя попрошу? Когда будешь с Тоней разговаривать, понаблюдай. Может, что-то тебе в ней странным покажется…

– Ты думаешь? Нет, исключено!

– Исключать нельзя ничего. Ты же сказал, что вы еще не развелись и фирма на нее оформлена.

– Она в этом ничего не понимает.

– Но ты все-таки понаблюдай!

– Хорошо, понаблюдаю. Слушай, я тебя еще хотел спросить…

– Про Эльвиру?

– Ну ты догадливый.

– Это не я догадливый, это мы, мужики, все одинаковые.

– Узнал про нее что-нибудь?

– Узнал.

– Ну и что с ней?

– Ушла в монастырь.

– Хорош издеваться! Я же серьезно.

– И я серьезно. Где-то под Серпуховом есть женский монастырь. Там она. Уже давно…