Чертово колесо - Михаил Гиголашвили

Он двинулся внутрь забитого людьми вагона. Со всех сторон свешивались руки, ноги, головы. Под белыми простынями, как ожившие покойники, ворочались тела. Где-то играли в карты. Ели, гремели бутылками и пьяно матерились. Настойчиво ныл ребенок. В отсеке Пилии все спали. Он в растерянности замер. В такой душегубке он еще никогда не ездил…

— Что, братан, жарковато?.. — спросили от окна.

Он оглянулся — два типа уставились на него. Один — в трусах, ноги в татуировках. Второй пил из бутылки что-то темное, похожее на портвейн.

— Да, — ответил Пилия. — Жарковато.

— Сам откуда будешь?

— С Кавказа.

— Ясно, все мы с Кавказа. Кавказ большой. — И тип в татуировках стал долго и тщательно чесаться.

«Тут не то что чемодан — самого чтоб не увели», — подумал Пилия и закинул чемодан подальше, на третью, бельевую полку под самым потолком — на остальных спали. «Может, перейти в другой вагон, взять купе?» — подумал он, но куда идти с таким грузом?.. «Ничего, как-нибудь до утра… Сюда, в такую вонь и грязь, угрозыск вряд ли сунется..» Пилия решил потерпеть и, кряхтя, полез вслед за чемоданом наверх.

Типы посмотрели на него снизу.

— Выпить с нами хочешь? — предложил один.

— Нет.

— Не хочет, — сказал татуированный.

— Гордый, — подтвердил второй и шлепнул ладонью по столу.

«Заткнись, идиот, пока все кости целы!» — машинально ответил Пилия про себя, но вслух сдержался и деланно зевнул.

Он лежал под самым потолком, в пыли, на жесткой деревяшке. Мог бы, конечно, разбудить всех и занять свое место, но решил не связываться. Не надо скандалов, и так доедем!

Еще на вокзале в Саратове до Пилии начало доходить, что именно он везет и сколько может стоить этот облезлый чемоданчик. По самым скромным подсчетам выходило очень много. От этого в горле закручивались спирали и на мгновения прерывалось дыхание. Ведь это все, конец, можно ложиться на дно!..

Но чемодан был не его. Если б он принадлежал кому-нибудь другому, а не Большому Чину, Пилия не задумывался бы… Но тут… Тут приходилось думать, потому что он был с детства привязан к Большому Чину, как к матери, обязан, как отцу, и никакие перемены не могли разорвать эти чувства…

Что в наличии? Первый этап пройден — Паико исчез… А если он исчез вместе с чемоданом?.. Нет Паико и нет чемодана! Вор по дороге украл чемодан и смылся! На то он и вор, чтобы красть. Да, но на то ты и мент, чтобы сторожить и караулить вора, потому тебя и послали!

Пилия даже придумал легенду, как Паико подбивал его украсть чемодан и бежать, как он не согласился и зорко следил за чемоданом, а проклятый вор подсыпал ему в чай отравленный опиум и улизнул с чемоданом на каком-то ночном казахстанском полустанке. И все. Нет вора, нет чемодана…

Если доберутся до Убайдуллы (что маловероятно, но совсем не исключено), то узбек скажет, что посадил их на поезд «Андижан-Москва». Хотя проводница видела, как Пилия сходил с чемоданом, но без Паико… В принципе, сумеют и до нее добраться — тридцать кило опиума не шутка… Ну и что? Это второй чемодан — с тряпками! Он ведь не мог ехать в Азию без вещей… Вот и взял. Да, было два чемодана: с вещами и с опиумом. Вор сбежал с опиумом, а Пилия остался с грязными носками… Мало ли коричневых чемоданов с железными углами…

Он не замечал пыли и грязи, храпов и чмоканья. Его мысли кружили далеко. Пилия заправился опиумом перед посадкой, и теперь единственное, чего ему не хватало — это глотка воды и нескольких сигаретных затяжек. Рот пересох до того, что язык казался омертвевшим куском дерева.

Не выдержав, он отправился в тамбур, но встал так, чтобы видеть весь вагон насквозь. Чемодан — не кошелек, его так просто не унести, но все же… Он курил, жадно и часто затягиваясь.

Появился проводник. Его нещадно шатало и носило. Он изумленно посмотрел на Пилию, но тот, буркнув, что в вагоне бардак, показал ему билет. Проводник со стыдом кивнул, вспомнив, что, действительно, в вагоне бардак и что он сам распродал все пустые койки, вот теперь человек мается в тамбуре по его вине:

— Сейййшшразбужжж!..

Пилия остановил его:

— Все в порядке, я нашел место.

— А, нашшш!.. Ну, нишшш!.. — снова изумился проводник, и его пошло дальше трепать о стенки и поручни.

Пилия не спускал глаз с прохода. Мысли его плутали по лабиринту — или надо отдать опиум и получить «спасибо», или оставить себе чемодан, но… Что, интересно, мог предпринять Большой Чин в случае потери? В сущности, ничего… Пилия и впрямь был привязан к этому человеку, однако мысль, что от потери чемодана Большой Чин не обеднеет, а Пилия разбогатеет, не оставляла его и буравила, как боль или холод.

Внезапно, под грохот вагонных перемычек, в тамбур протиснулись два милиционера. Неприязненно оглядев Пилию с ног до головы, двинулись через вагон.

«И чего шляются, проклятые!» — с тихой ненавистью подумал он, провожая их злобным взглядом и подавляя в себе волну животного страха. Опять подумал: вот и он на своей шкуре узнал, что испытывают те, кого Пилия ловил, гнал, бил, унижал, пытал и мучил!.. И он не хочет больше гневить судьбу. Хватит! Взять последний куш — и заняться бизнесом, о котором в последнее время все вдруг стали говорить, хотя раньше это слово было опаснее всего.

Он в растерянности смотрел в спины милиционеров. Вдруг один из ментов обернулся, будто вскинув руку с пистолетом. Пилия инстинктивно отпрянул, ожидая выстрела. Но было тихо. Спины маячили уже в самом конце вагона. Показалось… Он поспешно вернулся к своему отсеку, залез на полку и кое-как уложил голову на пыльный бок чемодана.

— Отдыхает человек, — произнес один из типов.

— Устал, наверное, — ответил другой, основательно чесавший свои татуированные ноги. Пустые бутылки толчками катались по полу, среди окурков, пепла, крошек и куриных костей.

Пилия сдержался. Сейчас не до осложнений, лишь бы скорее домой!.. Там он знает, что делать! «Выдержу! — сказал он себе, задыхаясь от пыли и жары и скользя затылком по металлическому ушку чемодана.

Из последнего отсека поднялась густая брань под яростные шлепки карт о стол.

— А подушка у него, глянь, мягкая! — заметил татуированный, послушав родной мат.

— Мягкая — отсюда видно, — поддакнул второй. — Ну что, братан, нет ли выпить чего?

— Нет, — ответил Пилия.

— Нету у него, — развел руками татуированный. — Концовка, блин. А еще с Кавказа!

— Как же ты в поезд без выпивки сел? — удивился другой, поднимая ноги, когда пустые бутылки катились в его сторону. — Без курочки, без водочки, без яичек?

— Была курочка, съели — ответил Пилия через силу.

— Смотри, шустрый… Курочку съел, водочку выпил, нам ничего не оставил… И не стыдно?

Ругань в последнем отсеке усилилась. Кто-то громко грызся на весь вагон. Послышались сонные голоса: