Клетка из слов - Катриона Уорд

стен и воды. Ребекка разрыдалась; она совершенно обессилела, и ей было страшно. Она развернулась и снова поплыла – борясь за жизнь, в полной темноте, прочь от голубого сияния. Но ее ладони наткнулись на камень. Она была одна, под скалой, и начинался прилив. Ребекка поняла, что умрет. Голубой свет мелькал и разгорался, как будто смеялся над ней. И наконец он приблизился. Она перестала плыть, но свет все надвигался. Это был не один огонек – нет, теперь Ребекка видела два. В темноте горели два глаза, как огни святого Эльма[4]. Они становились все ближе и ближе. Она ползла вдоль стены в поисках выхода, который бы спас ее. Под водой она увидела, что тело существа бескрайне, что оно заполняет собой всю пещеру, как чернила, вылитые в воду. Ребекку окружило божество. Оно мягко обхватило ее конечности. А потом оно забрало ее, утянуло глубоко вниз навсегда. Оно забрало ее, и они стали частью друг друга: Ребекка и божество.

Но она сильная. Хоть и мертвая, Ребекка ни на секунду не прекращает искать путь домой, на берег, к своей прежней жизни и мужу. Но от постоянного движения ее мучает голод. Так что, если чувствуешь, что тебя хватают за ногу и тянут под воду, лучше молись. Ребекка поймала тебя.

Сладкий холодок пробегает у меня между лопаток, отзываясь в каждом позвонке.

– Чувствуешь? – вперяется в меня Харпер горящими глазами.

– Хоть что-то из этого правда? – спрашиваю я Ната.

– Люди здесь действительно тонут, – отзывается он. – Как Кристи Бэрам, хозяйка рыбного магазина. Все довольно сильно из-за нее расстроились. И действительно была женщина по имени Ребекка, которая пропала здесь несколько лет назад. Или так говорят. Может, ничего такого и не было, но все просто привыкли к этой истории. Все остальное Харпер придумала сама.

– Тогда ладно, – говорю я. – Давайте разбудим божество.

– Тебе страшно? – шепчет Харпер.

– Да, – отвечаю я, и она дрожит от удовольствия. Я провожу пальцем по грязному длинному лезвию ножа для устриц. – Но если она опасна, мы встретим ее этим. – Я неловко верчу его в руках и чуть не роняю за борт.

– Осторожно, – привстает Нат. – Это подарок на день рождения. Папа иногда одалживает его, так что узнает, если он пропадет.

Мы швартуем лодку у высокой скалы, похожей на обелиск. Перед нами – узкий канал, окруженный валунами. Вода закручивается, поднимается к высшей точке и обрушивается вниз, как американские горки. В конце – темная расщелина в скале. Пещера.

– Папа показал мне эту пещеру, когда я был совсем маленьким, – говорит Нат. – Она вроде как особенная.

– Это безопасно? – меня с новой силой охватывает тревога.

– Мы были здесь кучу раз, – говорит Харпер. Ее взгляд сосредоточен на входе в пещеру.

– Но не в такую жуткую погоду, – неуверенно произносит Нат.

Харпер сначала смотрит на него с удивлением, а потом со злостью.

– Ну тогда оставайтесь здесь! – Прежде чем мы успеваем что-то сделать или сказать, она убегает навстречу бьющимся о камни волнам. Океан так грохочет в узком канале, что я даже не слышу плеска воды.

– Кажется, нам тоже пора, – замечает Нат и натягивает себе на голову широкую эластичную ленту. Спереди к ней прикреплен фонарик. – Не забудь нож.

– Но… – Нат тоже уходит. Я остаюсь в лодке один.

Делаю глубокий вдох, хватаю нож для устриц и выпрыгиваю. Вода кажется более холодной и соленой, чем в первый день. Она словно жестче и хлещет меня по лицу, как тяжелая рука.

Температура падает, когда мы заходим под каменистый свод, и звуки тоже меняются. Солнце играет на стенах и потолке пещеры. Она сужается и превращается в туннель. Мы идем друг за дружкой. Здесь чувствуется, как дышит океан; когда его грудь вздымается, нас подхватывает волна и бросает на стены, оставляя кровавые ссадины. Я поднимаю руку, но пальцы скользят по грубому камню над головой.

Бурный поток нежно приподнимает нас над землей. Начинается прилив, и вода прибывает. Я пытаюсь не представлять, как выглядят снизу наши маленькие ножки, пинающиеся в темноте. Узкий тоннель выходит в огромное гулкое пространство. Мы под самой скалой, и я чувствую вес породы над нами. Я почти ничего не вижу, но тут налобный фонарь Ната помаргивает и освещает все вокруг.

Пещера просто гигантская – она уходит дальше и дальше вглубь. А еще здесь очень шумно, как внутри заведенного двигателя. Над хлещущими волнами нависает большой камень. Сверху он плоский, и на него при желании можно встать.

– Давайте позовем ее! – кричит Харпер. Ее голос жутким эхом отражается от стен.

– Да! – орет Нат. Его голос полон неестественного оживления. – Пещера заполняется, – говорит он, подойдя ко мне. Его фонарь светит прямо в глаза и ослепляет. – Вода может подняться до потолка. Так что давай быстрее.

– Говори, что делать.

В темноте я различаю только сияющие щеки Харпер. Она подплывает поближе.

– Кто-то говорит, что это утонувшая девушка. Кто-то – что она всегда была здесь. Мы называем ее Ребеккой, но кто знает ее настоящее имя? Она попытается поцеловать тебя. – Лицо Харпер теперь совсем близко. – Если позволишь, этот поцелуй станет последним, что ты почувствуешь. – Ее дыхание заполняет мои ушные раковины и пронизывает каждый уголок тела. Несмотря на ощутимый перегар, оно разжигает огонь в паху. – Она обовьет тебя руками и утащит за собой, в холодные глубины моря. Ты утонешь, но с ощущением блаженства.

Здесь и сейчас, в холодной и темной морской колыбели, все это кажется реальным. Теперь я понимаю, что имела в виду Харпер, – что нужно отдаться этой истории. Я действительно ощущаю Ребекку внизу, под нами. И она ждет.

Нат заявляет:

– Я считаю, Уайлдер должен позвать ее.

Я не вижу выражения его лица. Голос у него дружелюбный, но от него исходит что-то еще.

– Почему? – спрашиваю я.

– Не хочешь?

– Я все сделаю. – Не хочу, чтобы Харпер заметила недостаточную отдачу с моей стороны.

– Забирайся наверх, тигр, – приказывает она. Я отдаю ей нож и подплываю к Нату.

Он помогает мне забраться на камень, который выступает над волнами.