Воронье - Джордж Доус Грин

— Подожди, Ромео. Побудь еще пару секунд. Я хочу у тебя кое-что спросить.

Ромео сказал девушкам, чтобы они шли вперед.

Он чувствовал — что-то грядет. У него было неприятное ощущение. Он чувствовал, что должен тут же, незамедлительно, сказать «нет» — сказать еще до того, как начнет Шон. Просто громко сказать ему в лицо «Нет!» и пойти шататься с Тесс и Меган. Это то, что он должен сделать. Но он не сделал. Он сел на одну из кроватей, а Шон расположился на другой, лицом к нему. И когда Шон сказал: «Ты мне нужен», Ромео кивнул и покорно спросил: «Для чего?»

— Я думаю, что не могу доверять больше никому в мире. Я хочу сказать, что мы с тобой единственные из живущих, которые могут это сделать. Потому что между нами существует доверие. Но в любой момент нами может овладеть дикий страх, мы можем погибнуть, и, если ты не готов, должен тут же признаться в этом, и я тебя пойму. Ты вернешься домой и будешь вкалывать в механических мастерских. А я собираюсь это сделать. И если ты хочешь быть рядом со мной, то есть если ты хочешь жить, я хочу сказать, что мы изменим весь мир.

— Что тебе нужно? — спросил Ромео. Из-за того, что горло его свела судорога страха, он словно каркнул. Но все-таки он это сказал.

— Я не собираюсь менять наши жизни, — сказал Шон. — Я хочу изменить мир.

— Что тебе нужно?

— Я хочу, чтобы ты сыграл определенную роль. Она тебе под силу. Что-то вроде Ангела Мести.

ТАРА сочла ситуацию довольно забавной. Как отец пыжился в праведном гневе. Как Джейс делал вид, что он в самом деле кается, и вел себя совершенно по-детски, пряча голову между плечом матери и спинкой дивана.

— Калеб поклялся, что никому ничего не скажет. Я заставил его поклясться, пап.

— Но ты обещал нам, Джейс. Ты дал нам слово, что будешь держать язык за зубами. Помнишь? Ты никому не должен рассказывать о джекпоте. Никому.

— Поэтому я и извиняюсь.

— Ты лучше молись, чтобы сюда не ввалились репортеры.

— Пап?

— Что?

— А что, если мы купим дом на пляже? Смогу я получить водные лыжи?

Тара не могла не улыбнуться. Бедный папа, которому пришлось внушать все сначала: «Ты понял хоть слово из того, что я говорил?»

Естественно, Джейс снова принялся хныкать — но мама погладила его по голове и пробормотала:

— Ох, да получишь ты свои водные лыжи.

— Что ты ему пообещала?

— Ради бога, Митч. Мы будем миллионерами. И ничего нет страшного, если он получит водные лыжи.

Тара рассмеялась:

— Тогда и я хочу получить водные лыжи.

— Тара, прекрати, — сказал отец.

— И чтобы они были из чистого золота.

— Ты можешь заткнуться?

— А мне все равно, будут они из золота или нет, — сказал Джейс. — Я просто хочу самые быстрые.

— Я тоже хочу самые быстрые, — согласилась с ним Тара. — Но и хорошие. И еще я хочу катер-амфибию. Я думаю, это будет просто здорово…

Джейс попался на наживку.

— Если у нее будет такой катер, я тоже хочу…

— Никто не получит водных лыж! — загремел отец.

Затем он покачал головой и вздохнул:

— Я не знаю… Ну что за чепуха. Да пусть у всех будут водные лыжи.

Тара удивилась, увидев, как вся ее семья разом рассмеялась. Она не могла припомнить, когда в последний раз это случилось. Вот оно, волшебство джекпота, — это волны блаженства и полной свободы.

Мать пошла на кухню налить себе выпивки, а отец стал рассказывать им о том финансисте, которого сегодня встретил, — какая-то большая шишка с Си-Айленда, и еще был какой-то крупный юрист из Атланты, и билет лотереи в сейфе, так что о нем позаботились, и завтра он договорится с какой-нибудь охранной фирмой о телохранителях, потому что они, конечно, понадобятся им, хотя бы на первые несколько недель…

Раздался звонок в двери.

— О господи, — сказал отец. — Уже. Если это репортер… Обещаю, Джейс, если это уже репортер…

К дверям пошла Тара. Мужчина под тридцать лет, бледный и нескладный. Плисовая куртка плохо сидит на нем. Но у него обаятельная улыбка. И он знает, как ее зовут.

— Здравствуйте, Тара.

— Кто вы?

— Билл Руни. — Он небрежно махнул удостоверением. — Комиссия по лотереям штата Джорджия. Ваша семья на месте?

Папа уже стоял у нее за плечом.

— Чем обязан?

— Мое имя — Билл Руни. — В удостоверении говорилось: «Уильям Б. Руни. Агент. Комиссия по лотереям штата Джорджия». — Могу я зайти на минуту?

Отец явно нервничал.

— Я думал, что это нам полагалось бы зайти к вам. В любом случае, как вы… почему вы решили, что это мы выиграли…

Руни рассмеялся:

— Это уж не мое дело, мистер Ботрайт. Я здесь просто для того, чтобы дать вам маленький совет, если вам придется что-нибудь выиграть. Можем мы минутку поговорить?

Отец по-прежнему был насторожен.

— Вы не против, если я сначала приглашу моего адвоката?

— Значит, тогда у нас получится официальный визит. А это наложит ограничения на то, что я могу сказать вам. Единственное, что я хочу, — это познакомить вашу семью с некоторыми возможными сложностями. Это займет не больше десяти минут.

— Ох, да впусти его, Митч, — с дивана сказала мать. — Не будь невежливым.

Наконец отец пожал плечами:

— Ладно.

Он уступил дорогу, и гость сделал шаг в дом. Мать суетливо попыталась привести комнату в порядок.

— Миссис Ботрайт? — обратился к ней мужчина. — Меня зовут Билл Руни, и я рад встрече с вами.

— Чем вас угостить? — спросила мать. — Скотч, джин с тоником? Что вы предпочитаете?

— Мэм, я тронут, благодарю вас. Я просто хотел бы кое о чем поговорить со всеми вами.

— Со всеми нами?

— Да. Привет, приятель, — обратился он к Джейсу. — Тебе тоже стоит послушать.

Все расселись. Руни занял большое удобное отцовское кресло. Он расстегнул свой портфель и вынул оттуда что-то вроде папки с бумагами. Каждое его движение было продуманным и неторопливым.

— Я предполагаю, — сказал он, — то, что я хочу сказать вам, собрано вот здесь. Будьте готовы. Видите ли… потому что все в вашей жизни вот-вот изменится. И эти изменения могут стать источником больших радостей или разрушительных бед.

Он говорил тихо и спокойно, но в его словах чувствовались жар и напор. Он не был похож на чиновников, которых Таре доводилось видеть. Он что, обкуренный? Почему бы и нет? Если он умен — а похоже, так и есть, — такая работа для него то же самое, что вылизывать задницу, и, может, единственный способ справиться с ней — быть под балдой. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Он слегка улыбнулся ей в ответ.